Проект

 Уважаемый читатель!

В истории России существует множество негативных мифов. Очень часто мы, русские думаем о себе хуже, чем следовало бы, и уважаем мы себя меньше, чем на самом деле того заслуживаем, позволяя таким образом не уважать себя другим народам.

Дух россиян сегодня удручающе низок — и не потому, что он объективно должен быть таким. Напротив, в силу целого ряда причин самооценке русских следует быть гораздо более высокой. Путь к такой самооценке был долгим. К ней вели не только бесспорно негативные факторы, но и сущие, казалось бы, пустяки (а на самом деле, совсем не пустяки) — вроде случайно закрепившихся неудачных клише, стереотипов, навязанных суждений, мифов.

Кто придумал негативные мифы о России и русских и укрепил в нас уверенность в справедливости выдуманных заблуждений? В большинстве своем негативные мифы, так крепко укоренившиеся в народном самосознании, появились из-за незнания истории собственной страны и из-за искажения исторических фактов.

Совершенно очевидно, что вопрос о мифах — часть более общего и более важного вопроса: что мы знаем о своей стране и знаем ли мы ее историю?

Жить с такой самооценкой дальше нельзя, и наше общество, по многим признакам, созрело для самосознания себя как сильного и достойного уважения народа. Нам необходимо любить свою Родину и гордиться ею. Нельзя верить тем, кто целенаправленно внушает нам мысль об исторически обусловленной ущербности России.

Необходимо знать правду о своей стране, чтобы противопоставлять ее лживым мифам, которые создают и поддерживают люди, стремящиеся опорочить нашу славную страну. И разоблачение таких мифов — одна из главных целей книги, которую вы держите в руках.

Любовь к своей стране подразумевает знание и уважение своей истории. Мы считаем крайне важным возрождение Духа Нации, возрождение веры в свою силу и веры в будущее сильной России.

Только тогда все вместе мы сможем ВЕРНУТЬ РУСИ БЫЛУЮ СЛАВУ!

 

Объединенная российская партия «РУСЬ»

 

 

1. Миф о нищете русского народа

Многие из нас давно привыкли к кочующему из одной исторической эпохи в другую образу вечно голодного и нищего русского крестьянина или горожанина. Напротив, жители Западной Европы видятся нам в ярком свете сытости и благополучия. Правда ли это? Справедливо ли утверждение о благополучии Европы и вечной нищете России.

Противоположное свидетельство мы находим даже в самом древнем историческом документе, составленном летописцем Нестором: «сделал он (Владимир I) для людей своих: каждое воскресенье решил он на дворе своем в гриднице устраивать пир, чтобы приходить туда боярам, и гридям, и сотским, и десятским, и лучшим мужам — и при князе и без князя. Бывало там множество мяса — говядины и дичины, — было все в изобилии. Когда же, бывало, подопьются, то начнут роптать на князя, говоря: "Горе головам нашим: дал он нам есть деревянными ложками, а не серебряными". Услышав это, Владимир повелел исковать серебряные ложки, сказав так: "Серебром и золотом не найду себе дружины, а с дружиною добуду серебро и золото, как дед мой и отец с дружиною доискались золота и серебра"»[1].

Население Древней Руси не имело проблем со съестными припасами. В летописях упоминается случай, когда пятилетний мальчуган, отправленный родителями на реку, через «малое время» вернулся домой весь в слезах. За недолгое отсутствие он наловил плетеной корзинкой столько рыбы, что не смог принести, и вынужден был оставить ношу на берегу. Икра была обычным дополнением к обеденному столу, т. к. реки кишели рыбой.

Недавно в МГУ на биологическом факультете завершилось исследование останков древнего животного, найденного в 1995 году в Кремле археологами рядом с резиденцией президента. Ископаемым животным оказалась белуга. Из останков прекрасно сохранилась нижняя часть челюсти, благодаря которой удалось узнать следующие подробности. Выяснилось: экземпляр невиданных размеров (вес рыбы составлял более ста килограммов, а длина достигала трех метров) был выловлен в Москве-реке восемьсот лет назад и съеден кремлевскими обитателями.

Иностранцы с изумлением отзывались о пышности царского стола: гости пили и ели из золотых сосудов; слуги во время обедов по три раза меняли свое платье, и обед продолжался до ночи. Иностранец Варбоч, посол германского императора, не мог указать точное количество серебряной и золотой посуды, которая лежала горой в комнате, смежной со столовой. В течение пира, на котором присутствовал Варбоч, подали на стол около ста различных блюд.

Боярские жены, знатные и богатые, покрывали волосы шелковой сетью. На голову надевали большую парчовую шапку, опушенную мехом. Некоторые знатные дамы перестали было украшать шапки жемчугом по той причине, что такие же головные уборы стали носить купеческие и подьяческие жены. Украшали себя женщины золотыми серьгами с изумрудами и яхонтами. Длина серег достигала иногда пяти сантиметров. Откидные воротники из соболя прикрывали полспины.

Если сравнить питание русского и европейского крестьянина, то стол первого по причине биологического богатства России как минимум до 19 века был богаче. Бескрайние леса буквально кишели зверем и птицей, в связи с чем иностранцы называли Русь «огромным зверинцем». Охота в России не была привилегией высших сословий, ей предавались и простые люди, что давало им возможность регулярно лакомиться лесной дичью.

В то же время жизнь крестьян Западной Европы в Средние Века была суровой, полной лишений и испытаний. Обременительные налоги, разорительные войны и неурожаи заставляли крестьянина думать лишь о выживании. Всего 400 лет назад в богатейшей стране Европы, Франции, путешественникам попадались деревни, жители которых были одеты в грязные лохмотья, обитали в полуземлянках, норах, вырытых в земле, и были одичавшими настолько, что в ответ на расспросы не могли произнести ни одного членораздельного слова.

Люди на Руси еле более сытно, нежели в Европе. Природные богатства нашей огромной страны позволяли разнообразить свой рацион всем слоям общества. Даже простолюдин мог, поохотившись, что не запрещалось, полакомиться лесной птицей или зверем, чего был лишен его европейский собрат. Наши предки не знали недостатка ни в дорогих мехах, ни в прекрасных тканях!

В западной Европе долгое время была принята «французская манера сервировки стола», когда все блюда сразу подавались на стол, в свое время эту традицию заменили на «русскую сервировку», когда блюда сменяют друг друга. В России же этот обычай появился из-за того, что все приготовленные блюда просто не помещались на столе.

Голод был постоянным спутником деревенских жителей Средневековой Европы. Раз в два-три года на полях обязательно случался недород, а раз в семь-восемь лет деревню посещал настоящий голод, когда люди ели траву и кору деревьев, и разбредались кто куда, нищенствуя. Многие жители деревень в такие годы погибали. Особенно тяжко приходилось детям и старикам. Но и в урожайные годы стол крестьянина не отличался разнообразием — пищу его в основном составляли овощи и хлеб. Мясо в рационе крестьянина появлялось крайне редко.

Немецкий путешественник-современник пишет о России конца шестнадцатого — начала семнадцатого веков: «Изобилие во всех родах жизненных припасов и чрезвычайная во всем дешевизна, конечно, весьма много содействовали довольству жизни и гостеприимству. Фазаны, куропатки, дрозды серые и черные, перепелки, жаворонки и бекасы наполняли леса. Журавли, аисты, лебеди, дикие гуси и утки летали беспрепятственно стадами. Зайцев белых и серых встречали повсюду; голубей до того было много, что их ловили руками. Стерлядь, белуга, осетры, белая рыбица, семга, форель и прочие наполняли реки. Всего этого было вдоволь и дешево еще в конце пятнадцатого века. Хлеба и мяса также было в изобилии, мясо не продавали на вес, но с избытком им торгуют на глаз»[2].

Ели на Руси несколько раз в день: завтракали, обедали, полдничали и ужинали. После обеда отдыхали несколько часов, ибо трапеза была обильной. «И ныне во многих местах России всего в таком изобилии, что невольно приходишь в изумление. Доселе в хлебе, жизненных припасах, овощах, домашней птице и скоте нет недостатка», — свидетельствует тот же путешественник в конце 16 века.

В «богатой» Европе дело обстояло иначе.

Французский историк Жюль Мишле, констатируя победу фабричного производства над ручным, писал в 1846 году: «Раньше женщины из простонародья лет по десять носили одно и то же синее или черное платье, не стирая его из страха, чтобы от частой стирки оно не расползлось». [Н1] 

Часто еда европейцев не отличалась свежестью, именно поэтому в Европе большой популярностью пользовались специи. Ароматы приправ заглушали неприятный запах и вкус протухшей пищи, ведь европейцы, в отличие от наших предков, не умели хранить еду в погребе на льду.

Дрова в Европе были большой роскошью и продавались на вес. Поэтому еду жители ели либо сырой, либо слегка пропеченной, в отличие от России, где каждый мог позволить себе приготовление свежей, вкусной и горячей пищи.

Во время приема посла германского императора барона Герберштейна Великим князем Василием стол ломился от всяческих яств. Посреди этого высокого стола блестело множество золотых сосудов, кубков и чаш. Первым блюдом были жареные лебеди. За обедом разносили кубки с мальвазией и другими греческими винами. Обедали серебряными ложками, что было принято у нас с конца Х века.

По свидетельству современника, знатные женщины на Руси носили по три платья, надевая одно на другое. Наряд из одного платья приписывали к неблагопристойности и бесчестью его хозяйки.

Знаменитые пиры устраивал Борис Годунов. Один из них в — Серпухове — длился почти шесть недель. Тогда под сводами шатров каждый раз угощались до десяти тысяч человек. Кушанья подавались только на серебряной посуде. Расставаясь с войском, Борис дал роскошный обед в поле, где на прибрежных лугах Оки пировало пятьсот тысяч человек. Яства, мед и вино развозили обозами. Гостей одаривали бархатом и парчой. Пир такого размаха был возможен потому, что в России не знали дефицита в еде и питье. На каждом пиршестве обязательно раздавали еду и подарки, как богатым, так и простолюдинам, что было традиционным для русского застолья.

Вот какое впечатление произвел на заезжего монаха Арсения, посетившего вместе с Патриархом Иеремией Москву в 1590 году, наряд русской царицы Ирины: «Нельзя постигнуть разуму человеческому, какими драгоценностями была унизана голова царицы! Чем более я смотрел на ее корону, тем более изумлялся. Корона ее, обведенная 12-ю столбами, представляющими Иисуса Христа и его Апостолов, вся составлена из одного жемчуга и весьма искусно усеяна рубинами, алмазами, топазами, аметистами, сапфирами и другими драгоценностями»[3].

Как мы видим, факты говорят о том, что представители всех сословий в нашей стране, жили значительно лучше, чем население Западной Европы. Так почему Россию считают нищей страной, кто поддерживает миф о вечно голодных крестьянах? Зачем мы верим тому, что опровергает история России?

Каждому современному человеку знакомо понятие «шведский стол». Зато в самой Швеции он называется иначе — «бутербродный стол». И в общем-то это определение справедливо. Ведь изначально он вовсе не шведский. Возникновением он обязан русскому обычаю перед трапезой пропустить рюмку-другую с закусками. Для оставшихся на ночлег гостей хозяин обычно приказывал с раннего утра накрывать стол, чтобы каждый мог подкрепиться «чем бог послал». В Швецию же этот обычай пришел лишь в XVIII веке.

Осуждая расточительность русского простолюдина, с неожиданной стороны освещает уровень благополучия допетровской России Юрий Крижанич. Хорват по национальности и католик по вероисповеданию, он прожил у нас во времена царствования Алексея Михайловича 17 лет (с 1659 по 1676 годы) и увидел значительную часть тогдашнего русского государства — от его западных границ до Тобольска. Вот что он пишет: «Люди даже низшего сословия подбивают соболями целые шапки и целые шубы, а что можно выдумать нелепее того, что даже простолюдины и крестьяне носят рубахи, шитые золотом и жемчугом? Шапки, однорядки и воротники украшают нашивками, шариками, завязками, шнурами из жемчуга, золота и шелка». И еще: «Следовало бы запретить простым людям употреблять шелк, золотую пряжу и дорогие алые ткани, чтобы боярское сословие отличалось от простых людей. Ибо никуда не гоже, чтобы ничтожный писец ходил в одинаковом платье со знатным боярином… Такого безобразия нет нигде в Европе. Самые бедные люди носят шелковые платья. Их жен не отличить от первейших боярынь».

К тому же времени относится продовольственная программа 17 века, выдвинутая французским королем Генрихом IV: «Хочу, чтобы каждый мой крестьянин по воскресеньям имел суп, а в нем курицу», которую многие почему-то вспоминают с придыханием.

Но и по прошествии почти ста лет после этих замечательных слов, путешествовавший по Франции Жан Лабрюйер записал следующее: «Всматриваясь в наши поля, мы видим, что они усеяны множеством каких-то диких животных. Когда кто-либо из них поднимается на ноги, у них оказывается человеческое лицо. На ночь они прячутся в свои логовища, где живут черным хлебом, водой и кореньями»[4].

В Швейцарии в семьях пастухов существовал довольно жестокий обычай: мальчика-подростка на все лето одного отправляли в горы пасти коз. Никакой еды ему с собой не давали. Мальчик несколько месяцев питался козьим молоком, диким медом, грибами и вообще всем, что он мог отыскать съедобного в альпийских лугах.

Только лишь в 1715 году, по свидетельству историка Тэна, от голода (не от чумы) вымерла треть крестьянского населения Франции, и это даже не вызвало бунта против помещиков. В маленькой Саксонии от голода 1772 года умерло 150 тысяч человек — и тоже обошлось без потрясений.

Вот каким был, согласно В.О. Ключевскому, в 1630 году (после разрухи Смутного времени) типичный малоземельный крестьянский двор Муромского уезда, засевавший всего-то около десятины озимого поля: «3-4 улья пчел, 2-3 лошади с жеребятами, 1-3 коровы с подтелками, 3-6 овец, 3-4 свиньи и в клетях достаточно хлеба».

Знает ли кто-нибудь, что в 1750 году доля в мировом промышленном производстве так называемой богатой Англии составляла всего лишь 1,9 %, в то время как доля России была значительно больше и составляла 5 %? Нашу страну не могли обогнать по этому показателю даже такие развитые страны как Франция, Германия и Австрия.[5]

Одним из серьезнейших показателем качества жизни населения является прямой прирост населения. Чем благополучнее была жизнь в той или иной стране, тем больше детей в ней доживали до брачного возраста, и тем выше был прирост населения. За три века, между 1500 и 1796 годами, число только великороссов (без малороссов и белорусов) выросло в 4 раза (с 5 до 20 млн. человек), тогда как французов — лишь на 80% (с 15,5 до 28 млн. человек), а итальянцев — на 64% (с 11 до 17 млн. человек).[6]

Уже этих цифр достаточно для того, чтобы сделать вывод о более высоком уровне жизни в России, нежели в остальной Европе.

Но давайте обратимся к совсем недавнему прошлому и посмотрим, настолько ли все в нашей стране плохо, как утверждают некоторые деятели.

Многим ли известно, что по объему ВВП (внутренний валовой продукт), который отражает экономическое состояние страны и темпы ее развития Россия входит в первую десятку главных промышленных стран мира и опережает такие, казалось бы, экономически развитые страны как Канада и Испания.

Нельзя не привести отрывок из статьи Дэниэла Трисмэна, американского специалиста по России: «Многие не знают, что уже около 1998 года каждая третья семья в России имела автомобиль, что за последние годы количество домашних телефонов увеличилось на 40%, а число международных звонков выросло в 12 раз. Доступ к трем и более телеканалам теперь имеют уже не 36%, а 68% населения России».

Так кто же был голодным? Не Россия, а Европа. Кто жил более бедно? Не Россия, а Европа. И это притом, что Россия находится в менее благоприятных для земледелия климатических условиях. Русским всегда приходилось прикладывать больше усилий, чтобы обеспечить себе такое пропитание и жизнь, к которым они привыкли исстари.

Факты говорят о том, что утверждать о вековой бедности нашего народа могут говорить только люди, не имеющие никакого представления о нашей стране.

Так зачем же мы принимаем и соглашаемся с отрицательным образом нашей страны, который хотят нам навязать те, кто не знает истории своей страны? Почему мы сами упорно поддерживаем миф о бедности России и русских?

 

2. Миф о русской жестокости

 Многие в России и за рубежом, не задумываясь, повторяют расхожие штампы об «азиатской жестокости» русских и «бессмысленном и беспощадном» русском бунте. Нам ставят в вину наше историческое прошлое и наше настоящее, говорят о беспрецедентной жестокости наших правителей и нашего народа. Так давайте же посмотрим, так ли это на самом деле, и может ли «добродетельная» Европа похвастаться мягкостью нравов.

Считается, что в древние времена в России царили тьма и жестокость, а других странах, особенно европейских, уже появлялись задатки гражданского общества. Так ли это?

В 390 году в Фессалониках произошел мятеж, был убит правитель Иллирии. Император пришел в страшный гнев и послал в мятежный город усмирителей с приказом отомстить. Расправа была выполнена с потрясающими жестокостью и коварством. Под предлогом грандиозных состязаний народ в большом количестве заманили в цирк, куда вошли и вооруженные солдаты императора, заперев за собой ворота. Последовавшая затем сцена была одною из самых кровавых в истории. Собравшийся в цирке народ подвергли избиению, не разбирая, кто виновен, а кто — нет. Бойня продолжалась в течение четырех часов. При этом погибло, по меньшей мере, около 7 000 человек.

Древняя Русь смертной казни не знала, как ни трудно в это поверить.

Самый древний российский законодательный свод, «Русская правда», вообще не предусматривал смертную казнь. Из «Повести временных лет» мы знаем, что Владимир Святославич пытался в 996 году ввести смертную казнь для разбойников. Сделал он это по совету епископов (т. е. по западному наущению), но вскоре был вынужден отказаться от несвойственных Руси жестоких наказаний[7].

Западная Европа постоянно проливала кровь, борясь с неверными, в то время как в России такие проблемы решались мирным путем.

15 мая 1252 года папа Иннокентий IV узаконил пытку как средство открывать еретиков, а 4 августа 1262 года папа Урбан IV сделал еще один шаг: он разрешил инквизиторам пытать предполагаемых еретиков лично, указав им очень простой способ отпущения за такого рода проступок против церковных уставов. Дело дошло до того, что папская Курия, обеспокоенная размахом применения пыток, в 1306 году при папе Клименте V вынуждена была провести расследование, которое установило наличие невероятных жестокостей.

В России же после церковного раскола большинству староверов, объявленных еретиками, было позволено переселиться в Сибирь и начать осваивать новые земли, где значительная часть из них добилась процветания. Многие поселения староверов существуют и сегодня.

Западная Европа славится и «трепетным» отношением к детству и юношеству.

Так называемый «Крестовый поход детей» состоялся в 1212 году. Под лозунгами паломничества и борьбы с неверными, в Западной Европе детей собрали в группы и под напутственные речи глав католической церкви отправили на Восток в Крестовые походы. Большая часть детей так и не добиралась до Святой земли, погибая от голода, чумы и прочих трудностей пути.

Факты говорят о том, что настоящая жестокость с древних времен процветала в «цивилизованной» Западной Европе. Так почему же именно Россию обвиняют в том, чего в ней не было, а мы этому верим?

Казни были основным публичным развлечением лондонского общества в течение многих веков. Главная виселица находилась в центре Лондона, рядом с Гайд-парком и имела несколько прозвищ, которые казались англичанам смешными. Повод для традиционного английского юмора был налицо: на балках виселицы, расположенных на разной высоте, находилась двадцать одна петля, так что получалось подобие дерева. Виселица работала без простоев, недогрузки не было.[8]

В книге французского историка Мишеля Фуко «Надзирать и наказывать» содержатся описания казней и пыток в средневековой Европе. Европейским «затейникам» потребовалась изрядная фантазия, чтобы сделать казни не только предельно долгими и мучительными, но и зрелищными.

В Англии за последние 14 лет царствования Генриха Восьмого казнили около 72000 человек, то есть более 5000 человек в год. За все время царствования Елизаветы (1558—1603) было казнено свыше 89000 человек, то есть около 2000 человек в год.

На Руси смертная казнь появилась лишь в XV веке в Двинске и Пскове. Она применялась по отношению лишь к тем людям, которые совершили самые тяжелые преступления (измена, кража из церкви, поджог, многократная кража в посаде). В Англии же насчитывалось более двух сотен преступлений, каравшихся смертью. Оба русских города соседствовали с землями Тевтонского и Ливонского Орденов, откуда и получили это сомнительное свидетельство европейской цивилизации. Но даже во времена Смуты смертная казнь, вопреки представлениям, не стала традиционной мерой наказания. Земский собор 1611 года запрещает назначать смертную казнь «без земского всей Земли приговору», т. е. без согласия Земского собора.

В то же время, жестокость всех слоев европейского общества была нормой жизни. Достаточно вспомнить то, как жестоко и коварно были убиты два сына английского короля Эдварда Четвертого. Недавно осиротевших мальчиков велел удавить родной дядя, герцог Ричард Глостер. После чего он со спокойным сердцем короновался в качестве Ричарда Третьего, а два детских скелета были найдены в одном из казематов Тауэра много времени спустя, в 1673 году.

Главной причиной страшного кровопролития в Европе являлись, как и прежде, религиозные разногласия. Население, одобряемое правительством, жестоко преследовало людей, хоть в чем-то по-другому понимающих религию.

По необъяснимым причинам Карл IX, истреблявший гугенотов жестоко и коварно и проливший столько крови, считается «цивилизованным европейским монархом», а его современник, русский царь-реформатор Иван Грозный, — символом жестокости.

В ночь на 24 августа 1572 года, праздник св. Варфоломея, дворяне-католики и парижская толпа перебили почти всех гугенотов из числа парижан и дворян из провинции, прибывших в Париж по случаю бракосочетания Маргариты Валуа и вождя гугенотов Генриха Наваррского. Католикам удалось убить и предводителя гугенотов адмирала Гаспара Колиньи. Жертв было очень много, трупы вывозили из Парижа несколько дней. Католики убивали гугенотов несколько дней подряд, что и явилось началом гражданской войны во Франции.

Все это происходило в то время, когда Россия оставалась одной из немногих стран, не узаконившей сожжения заживо тысяч людей на кострах инквизиции, свойственного позднему европейскому средневековью.

Сея по дороге смерть и не встречая решительного сопротивления со стороны катаров[9], крестоносцы захватили один из их укрепленных пунктов — город Безье, сожгли его и вырезали всех его 60000 жителей. Когда крестоносцы спрашивали папского представителя Арнольда Амальрика, как отличить еретиков от правоверных католиков, тот отвечал: «Бейте их всех, Господь узнает своих!»[10]

Для России подобная жестокость, прикрываемая именем Господним, никогда не была свойственна. Однако именно потомки крестоносцев — западные историки представляют средневековую Россию символом варварского отношения к человеческой жизни.

Вот как относились люди разных национальностей и культур к смертной казни.

Свидетельство «Chronique de Paris»[11]: «при первом применении гильотины народ жаловался, что ничего не видно, и громко требовал: “Верните нам виселицы!”». Русские же люди, во время казни, снимали головные уборы, многие отворачивались и закрывали глаза. А вот воспоминаниям датчанина Педера фон Хавена посетившего Петербург в 1736 году: «У нас похороны какого-нибудь доброго горожанина часто привлекают больше внимания, нежели в России казнь величайшего преступника»[12].

О русском добродушии говорит древний обычай принимать у себя неимущих и помогать им.

Вот как принимали русские крестьяне нищих: «Когда нищий заходил в избу, то хозяин или хозяйка первым долгом стараются обласкать пришедшего своим сочувственным взглядом, особенно если замечают в нем усиленную робость и унижение, затем подают ему кусок хлеба; нередко расспрашивают откуда он и о его бедственном положении, приглашают отогреться и поесть теплой пищи, а если дело случится к ночи, то добродушно сами предлагают остаться ночевать, говоря: «Куда ты пойдешь на ночь глядя, ночуй — ночлега с собой не носят, вот вместо поужинаешь с нами, обночуешься, а утром и пойдешь с Богом»[13].

Что касается применения смертной казни как меры пресечения преступников, то в России ее почти не практиковали.

Середина XVIII века отмечена в России фактической отменой смертной казни. В 1764 году оказалось, что некому исполнить приговор в отношении разбойника Василия Мировича. За двадцать лет без казней профессия палача попросту исчезла. За период между восстанием декабристов в 1825 году и 1906 годом, в мирное время в России казнили, в среднем, 19 человек в год. И это притом, что смертная казнь за умышленное убийство применялась неукоснительно. Беспокойным народом тогда считали финнов, которые часто пускали в ход свои печально известные ножи — «финки».

За преступления против общего права смертная казнь в России не назначалась с самого начала царствования Елизаветы Петровны, — подтверждает историк С.М. Соловьев.

В 1858 году, после покушения на Наполеона Третьего, во Франции был принят закон «О подозрительных» (известный еще как «Закон Эспинаса»). Париж и крупные города очистили от лиц, имевших несчастье не понравиться полиции. На места была спущена разнарядка «раскрыть» в каждом из 90 департаментов заговоры с числом участников не менее 10, замешав в них всех заметных недоброжелателей монархии. «Заговорщиков» без суда отправляли в Кайенну и иные гиблые места, где шансы на выживание практически были равны нулю. Возможность защиты или обжалования исключалась. В России 1858 года подобный произвол был абсолютно исключен.

Многие твердят, что присоединение к России новых земель сопровождалось несправедливостями и насилием, но все познается в сравнении.

В 1993 году в США вышла книга «Американский холокост: завоевание нового мира». Ее автор, Дэвид Стэннард подсчитал, что образование США сопровождалось самой страшной этнической чисткой в истории человечества: за четыреста лет пришельцы из Старого Света физически уничтожили около ста миллионов коренных жителей.

Англичане в 17 веке истребили большую часть населения Ирландии. Ирландские историки полагают, что от прежнего числа жителей уцелело не более одной шестой… Даже если согласиться с цифрой, которую дают английские писатели: не более трети всего населения Ирландии, то все же необходимо признать, что она является ужасающей; число лиц, погибших при нашествии любого из восточных завоевателей, — Чингисхана, Батыя или Тамерлана, — едва ли представит пропорционально равную часть[14].

Многие твердят, что в конце девятнадцатого — двадцатом веках «цивилизованные» страны боролись за права человека, а в России они постоянно угнетались. Так ли это?

Вот что пишет о смертной казни во Франции русский путешественник Боборыкин: «Издали нельзя было хорошо видеть само место казни, находящееся около тюрьмы «La Roquette», но вся эта масса народа чувствовала себя в восхищении только от того, что она «была на казни», так лихо и весело пьянствовала накануне действа и весело провела ночь в ожидании такого пленительного зрелища»[15]. Последняя казнь в Париже состоялась в 1939 году. Возможно ли вообразить такое варварское событие в центре Москвы в середине 20 века!

Уже с трудом верится, что еще сравнительно недавно, 8 февраля 1962 года, в Париже был возможен «Кровавый четверг» — совершенно чудовищный расстрел (никаких резиновых пуль!) мирной уличной демонстрации. Отдадим прогрессу должное: сегодня, 40 лет спустя, такое в Париже уже кажется немыслимым.

А вот слова представителя самого, как принято считать, законопослушного и демократичного народа — англичан.
В 1874 году, в своем отчете английскому парламенту о проделанной в Ирландии работе, Кромвель говорил: «Я приказал своим солдатам убивать их всех… В самой церкви было перебито около тысячи человек. Я полагаю, что всем монахам, кроме двух, были разбиты головы».

В России после подавления восстания декабристов 1825 года, которое являлось, ни много, ни мало, открытым выступлением и попыткой свергнуть правящего монарха, было взято под стражу всего 316 человек. Из которых 121 был предан Верховному суду и казнены пятеро вдохновителей восстания. Вот какой негуманной и жестокой была Россия, по сравнению с другими странами, тысячи жертв в которых были обвинены в значительно менее тяжких преступлениях в отношении правящих верхов! Так, например, после неудавшегося покушения на Гитлера 20 июня 1944 года начались массовые репрессии и было казнено около 50000 человек.

Германия, считающаяся из культурнейших западноевропейских стран, сделала свой довольно специфический вклад в искоренение жестокости и установление мира в Европе. Достаточно вспомнить период с 1933 по 1945 годы…

А вот каким было отношение русской интеллигенции начала 20 века к смертной казни: «Собранием союза писателей была принята 14 октября 1905 года следующая резолюция: признать смертную казнь преступлением, опубликовать имена всех участников военных судов, признавая их преступниками, подвергнуть их бойкоту со стороны общества»[16].

России часто ставят в упрек то, что благополучно и в еще больших размерах творилось и творится в так называемом цивилизованном мире. Во многих европейских странах происходили такие события, которые не идут ни в какое сравнение с тем, что происходило в России. История показывает, что не Россия, а Европа должна стыдиться своего жестокого прошлого, а не распространять миф о жестокости русского народа. Так почему же мы верим этому мифу, оскорбляющему наше национальное достоинство и всю многовековую историю России?

 

 3. Иван (IV) Грозный

 Множество негативных мифов связано с именем этого царя. Его обвиняют в страшной жестокости и несправедливости. Был ли на самом деле царь Иван IV так уж плох для России?

Иван потерял отца в три года, а в семь с половиной лет он остался круглым сиротой. На основании документов того времени, — писем, докладов и других свидетельств, известный русский историк В. О. Ключевский нарисовал знаменитый психологический портрет Ивана-ребенка. «В душу сироты, — писал он, — рано и глубоко врезалось чувство брошенности и одиночества. Безобразные сцены боярского своеволия и насилия, среди которых рос Иван, превратили его робость в нервную пугливость. Ребенок пережил страшное нервное потрясение, когда бояре Шуйские однажды на рассвете вломились в его спальню, разбудили и испугали его. С годами в Иване развились подозрительность и глубокое недоверие к людям»[17]. В зрелом возрасте монарх не раз с горечью вспоминал свое детство.

Иван Грозный очень любил свою первую жену Анастасию, с которой прожил 13 лет. Смерть любимой жены оказалась для царя страшным потрясением. На похоронах ее Иван рыдал и едва держался на ногах. По мнению многих очевидцев, ожесточение его характера было связанно именно с этим печальным событием. Современники вспоминают Анастасию как мудрую, добродетельную и благочестивую царицу. Всю свою последующую жизнь царь вспоминал о ней с теплотой и любовью.

Иван Васильевич был очень религиозным человеком, истово соблюдал все церковные обряды. В особенно сложных ситуациях он обращался к Богу, есть свидетельства, что Иван Грозный получал знаки свыше. Под стенами Казани перед последним штурмом двадцатитрехлетний царь после многочасовой молитвы явственно услышал звон колоколов столичного Симоновского монастыря. Знак этот был предвестником победы.

Многим ли известно сегодня, что свое прозвище Грозный царь получил не во время правления, а значительно позже, когда про него начали складывать легенды и мифы?

В конце XV — начале XVI веков завершилось объединение русских земель. Управлять обширным государством архаичными методами становилось все труднее. К 1549 году вокруг молодого царя складывается совет близких к нему людей, получивший название Избранная рада. Так на польский манер в одном из своих сочинений совет назвал приближенный царя князь Андрей Курбский. Рада управляла государством от имени царя, последовательно осуществляя целую серию крупных реформ.

К этому же времени относится неповторимая пора расцвета русской публицистики. В публицистических сочинениях освещаются важнейшие государственные проблемы: взаимоотношение государя и подданных, церкви и великокняжеской или царской власти.

Одним из самых ярких русских публицистов XVI века был Иван Семенович Пересветов. Он советовал царю опираться на войско и дворян. Публицист смело обличал боярскую тупость и отсутствие у бояр служебного рвения. Эти дерзкие выступления неизбежно привели бы Пересветова в тюрьму, если бы не поддержка реформаторов. Молодой Иван Грозный стал инициатором этих реформ.

Одним из приближенных царя был молодой Алексей Адашев. Царь Иоанн поручил ему принимать челобитные от бедных, сирот, обиженных и сказал: «Алексий! Ты не знатен и не богат, но добродетелен. Ставлю тебя на место высокое не по твоему желанию, но в помощь душе моей, которая стремится к таким людям, да утолите ее скорбь о несчастных, коих судьба мне вверена Богом! Не бойся ни сильных, ни славных, когда они, похитив честь, беззаконствуют. Да не обманут тебя и ложные слезы бедного, когда он в зависти клевещет на богатого! Все рачительно испытывай и доноси мне истину, страшась единственно суда Божия»[18].

В 1549 году состоялся «Собор примирения» где среди прочего было принято решение об исправлении старого судебника. Работа над этим документом была завершена 1550 году, когда в свет вышел новый Судебник Ивана IV.

Судебник был необходим для дальнейшего проведения реформ. До его издания в России управление и суд не были разделены и осуществлялись одними и теми же лицами, благодаря чему в суде процветали взяточничество и произвол. Царский Судебник намеревался положить конец таким порядкам, в нем говорилось: «Никакому судье нельзя брать подарки от судящихся сторон». Было установлено и жесткое наказание для всех чиновников, уличенных во взятках.

Судебник защищал честь любого члена общества и устанавливал штрафы за бесчестье для всех категорий населения.

По приказу царя с целью укрепления государственной мощи правительство Адашева приступило к организации постоянного стрелецкого войска. Только для личной охраны царя был сформирован трехтысячный отряд. Стрелецкие войска зарекомендовали себя с лучшей стороны в военных кампаниях последующих лет.

Во время правления Ивана Грозного совершенствуется система управления страной. Преодолевая разобщенность земель, он продолжает свои реформы. Одной из них явилась отмена кормления[19] бояр на местах и последующее подчинение их власти единого царя. Путем долгой борьбы Ивану удалось добиться этого лишь в 1556 году.

Кроме того, Иван Васильевич обладал художественной натурой. Он не только пел, но и сочинял музыку. Ноты в те времена записывались крюками. Царские стихиры (песнопения) на день преставления московского чудотворца митрополита Петра и в честь Владимирской Божией Матери хранились в библиотеке Троице-Сергиева монастыря с пометкой: «Творение царя Иоанна правителя Российского». Монарх охотно приглашал в Александровскую слободу самого известного в то время композитора Федора Христианина.

Особый интерес Иван IV питал к историческим сочинениям. На исторические источники он не раз ссылался в своих речах к иностранным дипломатам. Венецианского посла Джерио поразило близкое знакомство Ивана Грозного с римской историей. Допущенный в царское книгохранилище, ливонский пастор увидел там сочинения греков античной поры и византийских авторов.

Царь Иван от природы был любознательным человеком и не чуждался иноверцев. В юности он подолгу расспрашивал немца Ганса Шлитте об успехах наук и искусства в Германии. Рассказы сведущего иноземца так увлекли царя, что он под конец отправил его в Германию с поручением разыскать там и пригласить в Москву искусных врачей, ремесленников, ученых-богословов и других специалистов.

Иван Грозный отличался большими познаниями в области многих религий. Видимо это объясняло его, не характерную для того времени, веротерпимость. Духовенство требовало запретить ливонским переселенцам-протестантам отправление их культа. Но Иван Васильевич не счел справедливыми такого рода требования. Немецкие купцы говорили: «Царь обнаруживает обширные познания в религиозных вопросах. Он охотно ведет диспуты на догматические темы и разбирает различия между православием и католичеством».[20]

Когда же царю рассказали о произошедшей в Париже Варфоломеевской ночи, он осудил попустительство католического короля и выразил сожаление по поводу убитых гугенотов.

Заветным желанием Ивана было заведение в России книгопечатания. Именно в годы правления этого царя в Москве был построен Печатный двор и выделены крупные субсидии на устройство типографии. Русский первопечатник Иван Федоров писал, что на Руси: «началось освоение книгопечатания в 1552 году».

В ходе объединения русских земель власть московского государя чрезвычайно усилилась, но не стала неограниченной. Монарх делил власть с аристократией. «Царь указал, а бояре приговорили», — по этой формуле принимались законы, решались вопросы войны и мира. Через Боярскую думу знать распоряжалась делами в центре. Она контролировала также все местное управление.

В Русском государстве ни одно крупное решение не могло быть принято без утверждения Боярской думой. В деле же объединения земель под единым началом бояре всеми силами противостояли Ивану Грозному, т. к. никто не хотел терять даже части своей независимости на благо государства. Именно тогда, когда Иван Васильевич понял, что преодолеть сопротивление думы не в силах, царь решился на беспрецедентный шаг. Он объявил о своем отречении от престола.

В начале декабря 1564 года царская семья стала готовиться к отъезду из Москвы. Иван IV посещал столичные церкви и монастыри и усердно молился в них. В воскресенье, 3 декабря, Грозный присутствовал на богослужении в кремлевском Успенском соборе. После окончания службы он трогательно простился с митрополитом, членами Боярской думы, дьяками, дворянами и столичными гостями. Царский кортеж направился в Александровскую слободу, откуда Иван Грозный известил митрополита и бояр о том, что «от великие жалости сердца» он оставил свое государство и решил поселиться там, где «его, государя, Бог наставил».

Однако Ивану не удалось отойти от дел. Когда народу была прочитана грамота об отречении царя от престола, на площадях столицы стали собираться толпы людей. Допущенные в митрополичьи покои представители купцов и горожан заявили, что останутся верны присяге и будут просить у царя защиты «от рук сильных» и готовы сами «потребить» всех государевых изменников. Настроение народа сломило боярскую непокорность, и бояре вынуждены были просить царя вернуться на престол и править.

Сразу после возвращения к власти Ивана IV была учреждена опричнина. Целью опричнины было преодоление раздробленности молодого русского государства, когда каждый князь сам управлял своей территорией, и единство страны постоянно находилось под угрозой.

Опричное правительство неизменно покровительствовало крупному купеческому капиталу. Царь Иван заявил однажды английскому купцу Дженкинсону: «Мы знаем, что нужно выслушивать речи о купеческих делах, так как они опора нашей государственной казны»[21].

Царь Иван IV, как дальновидный политик, оценил перспективы внешней торговли через бассейн Белого моря и старательно поддерживал нарвское мореплавание. Именно тогда появились первые в русской истории концессии, предоставленные иностранному промышленному капиталу.

Многие в Европе говорят о жестокости русского царя Ивана Грозного. Несправедливость данного утверждения могут опровергнуть цифры. За восемь лет опричнины (с 1565 по 1572 годы) было казнено около 4000 человек. В Англии, во время правления Генриха Восьмого, современника Ивана IV, за последние 14 лет его правления казнили 72 000 человек, т. е. около 5 000 в год.

Иван IV Васильевич скончался в 1584 году в возрасте 53 лет. За время его правления Русское государство покончило с ордынской властью, проложило себе дорогу на Урал и в Сибирь, завязало торговые отношения с Западной Европой по северным морям, а затем по Балтике. И эти достижения не опровергнут никакие мифы.

Мифы об Иване Грозном создавали беглые бояре и иностранные недоброжелатели, желающие очернить русского царя в глазах так называемой цивилизованной Европы.

 

4. Миф о русской лени

Время от времени мы слышим слова о том, что русские не умеют работать, им чуждо ответственное отношение к труду. Но это совсем не так. Миф о лени русского народа — один из самых несправедливых, он унижает наше национальное достоинство.

Русским приписывают беспробудную лень, утверждая, что это подтверждается даже на уровне народного творчества. Намекая на Емелю из сказки «По щучьему веленью», говорят, что даже в русских народных сказках герои, ничего не делая, получают все мыслимые блага. При этом всем известна сказка французского писателя Шарля Перро «Кот в сапогах», где кот все делает за своего хозяина, а тот лишь пользуется полученным. Можно вспомнить и другую сказку — «Волшебная лампа Алладина», где все желания героя выполняет Джин. Всем людям свойственно мечтать об исполнении желаний с помощью волшебства, но лень и желание все получить за чужой счет совершенно несправедливо приписывают только нам.

Утверждая, что на западе исторически сложился образ жизни, связанный с трудолюбием, часто приводят в пример сочинение выдающегося западного мыслителя М. Вебера «Протестантская этика». В нем говорится, что западноевропейская религиозная традиция предписывает людям жить в постоянном труде чтобы считаться примерными христианами. Данному документу можно противопоставить российский «Домострой», написанный еще в начале 16 века. В нем говорится всем русским людям как жить праведно, и немалое место в нем занимают наставления о трудолюбии и честной работе. В «Домострое» говорится следующее: «Благословенным трудом и средствами праведными жить подобает всякому человеку. И видя добрые дела ваши и милосердие и любовь сердечную ко всем и таковую праведность, обратит на вас Бог свои милости и преумножит урожай плодами и всякое изобилие»[22].

При этом трудно найти другую такую страну, где бы в столь неблагоприятных исторических и природных условиях были созданы столь великое государство и столь великая культура.

Вот что пишет И.Солоневич в «Народной монархии»: «…Ядро русской государственности к концу пятнадцатого столетия имело около двух миллионов населения и около 50 000 кв. километров территории. Оно было расположено в самом углу тогдашнего мира, было изолировано от всех культурных центров, но открытое всем нашествиям с севера (шведы), с запада (Польша), с востока и юга (татары и турки). Эти нашествия систематически, в среднем приблизительно раз в 50 лет, сжигали на своем пути все, в том числе и столицу. Оно не имело никаких сырьевых ресурсов, кроме леса и мехов, даже и хлеба своего не хватало. Оно владело истоками рек, которые никуда не вели, не имело доступа ни к одному морю — если не считать Белого, и по всем геополитическим предпосылкам — не имело никаких шансов сохранить свое государственное бытие. В течение приблизительно 400 лет это «ядро» расширило свою территорию приблизительно в четыреста раз — от 50 000 до 20000000 кв. километров»[23].

Многие твердят о лени русского народа, но никто не вспоминает о том, что наш рабочий день, независимо от погоды, продолжается с утра и до вечера. Мало кто вспоминает о том, что, например, в Испании люди работают только до 12 часов дня, после чего все закрывается, и жители уходят на сиесту, дневной отдых, который продолжается до 5 часов вечера, ну а там и до конца рабочего дня не далеко… Этот перерыв объясняется невозможностью работать при якобы очень жаркой погоде, но этот дневной отдых не зависит от времени года! И это притом, что в настоящие время практически во всех помещениях стоят кондиционеры, которые регулируют температуру воздуха!

Русские всегда трудились, и никто не жаловался на тяжелые условия работы, никто не уходил с поля на сиесту во время жары, поскольку тогда урожай не был бы собран, и пришлось бы всю зиму голодать. В России народ в самое напряженное в работе время объединялся и старался воспринимал долгий и тяжелый труд не как трагедию, а как нечто необходимое и в завершении определенного вида работ обязательно устраивался праздник.

Сенокос — очень тяжелое время на деревне, но русский народ принимал его как праздник, как венец всего трудового сезона. Сколько нужно внимания, трудолюбия, заинтересованного и добросовестного отношения, чтобы скосить бескрайние поля и превратить это действо в праздник! Вот что пишет современник о сенокосе в Вологодской губернии: «При благоприятных условиях, уборка сена считается одной из приятнейших сельских работ. Время года, теплые ночи, купанье после утомительного зноя. Мужчины на покос одевали ситцевые рубахи, а женщины — ситцевые сарафаны; и то и другое из покупной ткани красного цвета. Для обеда объединялись по несколько семей. После обеда старики отдыхали, а молодежь отправлялась за ягодами или заводила песни «в кружок». По окончанию сенокоса устраивали большой праздник»[24].

Исследователь русской деревни Щапов подчеркивает: «Находясь в деревнях в самый разгар жнитва, я во всех неустанных хлопотах крестьян замечал полнейшую, в высшей степени серьезную, вседушевную озабоченность полевыми работами. Рано утром, часа в 3-4, отец семьи, старик 70-80 лет, будит свою семейную рабочую артель. Начинается общая рабочая суматоха. Каждый член семьи занят своим делом и так до глубокого вечера».

В 1811 году министр финансов Гурьев писал о широком размахе крестьянской предприимчивости: «Они занимаются всякого рода торгами во всем государстве, вступают под именем и по кредиту купцов или по доверенности дворян в частные и казенные подряды, поставки и откупа, содержат трактиры, заводы и фабрики, имеют речные суда и производят рукоделия и ремесла наемными людьми». В 1812 году крестьянам официально было разрешено вести самостоятельную крупную и мелкую торговлю различными товарами[25].

Вот как характеризовал крестьян Пошехонского уезда священник Архангельский: «Здешний народ весьма деятелен и трудолюбив, так что без какого-нибудь дела не может пробыть даже в воскресные дни. Поэтому после каждого праздника он очень скучает о том, что несколько дней сряду был в праздности и бездействии»[26].

Крестьяне резко осуждали лень, неумелое и недобросовестное отношение к труду. Вот что писал в 1852 году житель Пермской губернии Андрей Третьяков: «Похвальная черта в характере жителей — общественность и соревнование к своевременному отправлению полевых работ. Господствующие добродетели суть: трудолюбие и воздержание от хмельных напитков. Гласно и колко смеются все над тем, кто по своей лености затянул пар, то есть в надлежащее время не вспахал, или кто зимой порой не успел окончить молотьбу до талицы»[27].

На Руси даже детей с малолетства учили трудолюбию. В давние времена мальчиков начинали обучать простейшим сельским работам с 9 лет, а до этого времени дети играли в игры, имитирующие домашние и полевые работы взрослых. Девочек обучали рукоделию, сложной и кропотливой работе.

Духовной основой трудолюбия служило прочно укоренившееся в крестьянской среде христианское представление, что труд благословлен Богом. В повседневности оно проявлялось в пожеланиях, которые адресовали работавшему: «Бог в помощь!», «Помогай Господь!» Подойдя к сеящему в поле зерно, говорили: «Здорово! Зароди Бог на всякие души!» В ответ раздавалось: «Спасибо! Дай Бог!»

Русские всегда были энергичными исследователями и путешественниками. Не Марко Поло, как считают на Западе, а тверской купец Афанасий Никитин, был первым, кто посетил и описал Индию. Афанасий Никитин оставил замечательные записки «Хождение за три моря», по богатству фактических сведений не менее ценные, чем дневник последовавшего за ним европейского путешественника по Индии Марко Поло.

Походом Ермака в конце 16 столетия началась великая эпопея исследования и покорения северной Азии. При царе Борисе Годунове, на севере Сибири возникает уже крупный торговый пункт Мангазея, центр пушной торговли русских с сибирскими племенами. А ведь изначально колонизация Сибири русскими была очень трудна. Непривычные погодно-климатические условия вынуждали переселенцев много трудиться и перенимать опыт жизни в Сибири у местного населения.

Лев Николаевич Толстой, критикуя в 1870 году «Историю» С.М.Соловьева, написал следующее: «Читая о том, как грабили, правили, воевали, разоряли (только об этом речь в «Истории»), невольно приходишь к вопросу: … Кто делал парчи, сукна, платья, камки, в которых щеголяли цари и бояре? Кто ловил черных лисиц и соболей, которыми дарили послов, кто добывал золото и железо, кто выводил лошадей, быков, баранов, кто строил дома, дворы, церкви, кто перевозил товары? Кто воспитывал и рожал этих людей единого корня?»

В конце 90-х годов 20 века в Лондоне вышла книга Джима Хейнза, названная «Пролетарии всех стран соединяйтесь и перестаньте работать». За эту книгу автор получил премию «За лучшие идеи и проекты года». А суть ее состоит в том, что автор предлагает всем, кто не хочет работать перестать работать, так как общество и так не даст умереть с голода.

Вот слова Бакмистера Фуллера, одного из представителей западного общества: «Современная молодежь совершенно права, утверждая, что необходимость зарабатывать на жизнь — абсолютная чепуха. Мы постоянно придумываем все новые места приложения труда из-за этой вздорной идеи, что каждый должен исполнять какую-то нудную и тяжелую работу потому что, по мальтузианско-дарвинистской теории, он должен оправдать право на существование»[28].

В США и многих других странах Запада широко распространены сети закусочных, а так же большим спросом в магазинах пользуются полуфабрикаты, которые осталось только подогреть. Это является свидетельством, что многие просто ленятся приготовить хороший обед или ужин, предпочитая вкусной и полезной еде быстрые и не требующие никаких усилий в приготовлении полуфабрикаты и, тем более, закусочные.

Есть много примеров русского трудолюбия и упорства в работе. Много, но никто не хочет о них говорить и вспоминать. Очень просто клеймить наш народ ленью, не обращая внимания ни на какие опровержения этого. Факты говорят о том, что разговоры о русской лени не имеют основания и нужны лишь тем, кто не заинтересован в возрождении России. Этот миф, порочащий нацию, опровергает вся многовековая история страны. Почему мы не верим фактам, которые говорят о том, что Россия всегда находилась в более тяжелых условиях, нежели Европа, и русские прикладывали для существования значительно больше усилий и добивались многого?

 

 5. Прощай «немытая Россия!»

 Повторяя строки классика, перед глазами встает образ нечесаного и бородатого мужика в зипуне… Справедлив ли миф о традиционной русской неопрятности?

Существует мнение, что на Руси люди ходили в грязной, нестираной одежде, а привычка мыться пришла к нам из так называемой цивилизованной Европы. Много ли в этом утверждении правды? Так ли все было на самом деле?

Бани в России были известны в самой глубокой древности. Наш летописец Нестор относит их к первому веку по Р. Х. , когда Святой апостол Андрей путешествовал по Днепру, проповедуя Евангельское слово, и дошел значительно севернее его, «туда, где теперь Новгород» где он увидел чудо — парившихся в бане. В ней, по его описанию, все превращались по цвету в сваренных раков. «Накалив печь в деревянных банях, — говорит Нестор, — входили туда нагими и там обливались водой; потом брали розги и начинали сами себя бить, и до того секли, что едва выходили живыми; но потом, окатившись холодной водой, оживали. Так делали ежедневно, и притом, — заключает Нестор, — никем не быв мучимы, сами себя мучили, и совершали не омовение, а мучение».

Такие же свидетельства можно найти и у Геродота. Он отмечал, что жители древнерусских степей всегда имели среди своих поселений специальные хижины с вечно горящим огнем, где раскаляли камни докрасна и на них поливали воду, рассыпали конопляное семя и в жарких парах омывали свои телеса.

Личная гигиена населения в средневековой Европе практически не существовала, так как телу и заботам о нем по религиозным причинам не уделялось никакого внимания. В XI веке папа Климент III издал указ, в силу которого было запрещено по воскресеньям купаться и даже мыть лицо.

У славян даже рожать было принято не в доме, а в хорошо истопленной бане, так как они верили, что рождение, как и смерть, нарушает границу невидимых миров. Именно поэтому роженицы удалялись подальше от людей, чтобы никому не навредить. Появление ребенка на свет у древних славян сопровождалось мытьем и даже парением в бане. При этом приговаривалось: «Благослови, Господи, пар да, веник».

В русских сказках часто встречается сюжет с исцелением героя живой и мертвой водой. Илья Муромец, тридцать лет пролежавший парализованным, набрался от нее силы и одолел Соловья-разбойника.

В странах же Западной Европы в то время бань не было, так как церковь, посчитав древнеримские термы источником разврата, запретила их. И вообще, рекомендовала мыться как можно реже, чтобы не отвлекаться от работы и служения церкви.

В хронике 966 года говорится, что в уставе новгородского и киевского князя Владимира Красное Солнышко, бани именовались заведениями для немогущих. Возможно, это были первые на Руси своеобразные лечебницы…

В древности все любили бани, за что однажды и поплатился русский князь. Бенедикт, предводитель венгерского войска, осадив город Галич в 1211 году, захватил в ней беспечно мывшегося князя Романа Игоревича.

Вот свидетельство арабского путешественника и ученого Абу-Обейд-Абдаллахала Бекри о существовании на Древней Руси бань: «И не имеют они купален, но устраивают себе дом из дерева… В одном из углов дома устраивают очаг из камней и на самом верху открывают окно для дыма. В доме же имеется резервуар для воды, которой поливают раскаленный очаг, и поднимается тогда пар. В руках у каждого связка сухих ветвей, которой приводят в движение воздух и притягивают его к себе»[29]. Далее он пишет, что этот народ не знает ни чесотки, ни язв.

В «цивилизованной» Европе и не знали о существовании такого удобного способа поддерживать гигиену, пока в 13 веке крестоносцы не привезли из Святой Земли заморскую забаву — восточные бани. Однако уже ко времени Реформации бани вновь искоренили, как источник разврата.

Мало кому известно как уличили Лжедмитрия в том, что он не русский, а стало быть, самозванец? Очень просто — он не ходил в баню. А так в то время мог поступать только европеец…

Уроженец Курляндии Яков Рейтенфельс, живший в Москве в 1670—1673 годах, отмечает в записках о России: «Русские считают невозможным заключить дружбу, не пригласив в баню и не наевшись и не напившись затем за одним столом».

Кто был прав, показала в XIV веке страшная эпидемия чумы «Черная смерть», которая уничтожила почти половину населения Европы. Хотя чума пришла с Востока, в частности из Индии, она обошла Россию стороной. Пострадало лишь несколько русских городов, куда часто заезжали иностранцы.

Венецианский путешественник Марко Поло приводит такие факты: «Венецианки ходили в дорогих шелках, мехах, щеголяли драгоценностями, но не мылись, а нижняя одежда у них была или чудовищно грязна, или ее не было вовсе».

Известный исследователь Леонид Васильевич Милов пишет в своей книге «Великорусский пахарь»: «Старательная крестьянская женка детей своих каждую неделю мыла раза по два и по три, белье каждую неделю на них переменяла, а подушки и перины часть проветривала на воздухе, выколачивала»[30]. Для всей семьи обязательна была еженедельная баня. Недаром в народе говорилось: «Баня парит, баня правит. Баня все поправит».

Реформатор Петр Великий поощрял строительство бань: за их постройку не взимались пошлины. «Эликсиры хорошо, а баня лучше», — говорил он.

В «немытой России» многие века баня была почти при каждом дворе. Известный французский писатель Теофиль Готье в своей книге «Путешествие по России» отмечал, что «под своей рубахой русский мужик чист телом».

В то же время в так называемой передовой и опрятной Европе даже коронованные особы не стеснялись своего пренебрежения мытьем. Королева Изабелла Кастильская признавалась, что за всю свою жизнь мылась всего два раза — при рождении и перед свадьбой.

Сохранились сведения, что жители Рейтлингена убеждали императора Фридриха III не приезжать к ним в гости. Император не послушался и чуть не утонул в грязи вместе с лошадью. Это было в 15 веке, а причиной сей неприятности стало то, что отходы и все помои жители выкидывали из окон прямо на головы прохожим, а улицы практически не убирались.

Вот описание русским историком жителей средневекового города: «Моются редко. В, сущности, и мыться негде. Общественных бань нет и в помине. Великолепным инкубатором для блох являются высокие прически дам и кавалеров. Мыла они не знали, вследствие всего этого были изобретены духи, чтобы забивать неприятные запахи от тел и одежды»[31].

Пока Россия регулярно мылась, «опрятная» Европа изобретала все более сильные духи, о чем рассказывает знаменитая книга Патрика Зюскинда «Парфюмер». Дамы при дворе Людовика-Солнце (современника Петра Великого) непрерывно чесались. Изящные блохоловки и чесалки из слоновой кости можно увидеть во многих французских музеях.

В эдикте французского короля Людовика XIV говорилось, что при посещении двора следует не жалеть крепких духов, чтобы их аромат заглушал зловоние от тел и одежды.

Нет худа без добра, в Европе появились духи, которые уже сейчас служат не по прямому назначению, отгонять клопов и забивать неприятный запах.

В записках немецкого путешественника Айрамана, который пешком прошел от Кенигсберга до Нарвы и от Нарвы до Москвы, говорится: «О банях московитов или их привычках мыться я хочу вкратце вспомнить, потому что у нас неизвестно… В общем ни в одной стране не найдешь чтобы так ценили мытье, как в этой Москве. Женщины находят в этом высшее свое удовольствие»[32].

Немецкий врач Цвирлейн в 1788 году писал в своей книге «Врач для любителей красоты или легкое средство сделаться пригожим и быть здоровому всем телом»: «Кто чаще станет обмывать водой лицо, голову, шею и грудь, тот не будет иметь флюсу, опухоли, а так же зубной и ушной боли, насморку и чахотки. В России совсем не знают сих болезней, потому что россияне с самого рождения начинают привыкать омываться водой». Надо заметить, что книги в то время могли позволить себе только богатые люди, что же творилось в среде бедняков, которых некому было научить мыться!

В этой же книге мы видим, как неглубоки были познания даже образованных европейцев в области личной гигиены: «Один господин многие годы имел воспаленные глаза от того единственно, что любезная матушка такого миленького сынка изволила мыть ежедневно теплою водою».

Русские бани стали распространяться во всем мире после войны 1812 года. Наполеоновская армия состояла из солдат разных стран, таким образом, отогревавшиеся во время морозов в бане, они привезли обычай париться в свои страны. В 1812 году первая русская баня открывается в Берлине, позже в Париже, Берне и Праге.

В книге «Верные, удобные и дешевые средства, употребляемые во Франции для истребления клопов», вышедшей в Европе в 1829 году, говорится: «У клопов чрезвычайно тонкое обоняние, поэтому, во избежание укусов надо натираться духами. От запаха натертого тела духами бегут на некоторое время клопы, но скоро, побуждаемые голодом, превозмогают они отвращение свое к запахам и возвращаются сосать тело с большим еще ожесточением нежели прежде». Эта книга пользовалась большой популярностью в Европе, Россия же не сталкивалась с подобной проблемой, так как постоянно ходила в баню.

В конце XVIII века португальский врач Антонио Нуньес Риберо Саншес издал в Европе книгу «Уважительные сочинения о русских банях», где пишет: «Искреннее желание мое простирается только до показания превосходства Бань Российских перед бывшими издревле у греков и римлян и пред находящимися ныне во употреблении у Турков, как для сохранения здоровья так и для излечения многих болезней».

Многие европейцы отмечали пристрастие русских париться в бане.

«Русской крестьянин, — отмечалось в энциклопедическом словаре «Большой Брокгауз», издававшемся в Амстердаме и Лейпциге, — благодаря своей излюбленной бане, значительно опередил своих европейских собратьев относительно заботливости о чистоте кожи».

В книге «Медико-топографические сведения о Санкт-Петербурге», изданной в начале XIX века во многих странах Европы, говорится: «Нет в мире народа, который бы так часто употреблял паровые бани, как русский. Привыкши с младенчества по крайней мере один раз в неделю быть в паровой бане, русский едва ли без нее может обойтись».

В роскошных Сандуновских банях, отмечает исследователь жизни Москвы Гиляровский, перебывала и грибоедовская, и пушкинская Москва, та, которая собиралась в салоне блистательной Зинаиды Волконской и в престижном Английском клубе. Ведя рассказ о банях, писатель приводит слова старого актера Ивана Григоровского: «И Пушкина видел… любил жарко париться».

Немецкий врач-гигиенист Макс Платен обращает внимание на то, что русская баня стала распространяться и в Европе, особенно в Германии. «Но мы, немцы, — пишет он, — пользуясь этим целебным средством, никогда даже не упоминаем ее названия, редко вспоминаем, что этим шагом вперед в культурном развитии обязаны нашему восточному соседу»[33].

В XIX веке Европа все же осознала необходимость регулярной гигиены. В 1889 году в Берлине было основано «Немецкое общество народных бань». Девиз общества был таким: «Каждому немцу — баня каждую неделю». Правда к началу Первой мировой войны — на всю Германию было всего 224 бани. В отличие от Германии, в России уже в начале XVIII века, в одной Москве было 1500 бань на частных дворах и в городских усадьбах, а так же 70 общественных.

Вот таким долгим был путь Европы к осознанию необходимости личной гигиены. Огромную роль в прививании европейцам любви к чистоте сыграли именно русские. А сегодня культивируется миф о немытой, нецивилизованной России, которая обязана всем, в том числе и представлением о личной гигиене, европейцам. Как мы показали, и этот миф опровергает история нашей страны.

 

6. Григорий Александрович Потемкин

Больше 17 лет, начиная с 1774 года, Григорий Александрович Потемкин был соправителем Екатерины II, определяя всю внутреннюю и внешнюю политику России. На его счету — крупнейшие военные победы, важные экономические и военные реформы, послужившие усилению влияния России в мире, ее славе и процветанию.

Однако в обществе бытует негативный образ графа Потемкина. Его принято представлять как «завистливого временщика», «бездарного военачальника» и «фаворита, осыпанного милостями императрицы». Для многих Потемкин стал символом русской коррупции.

Нашему обществу долгое время навязывали миф о том, что Потемкин был неудачным военным и государственным деятелем, который лишь прожигал деньги императрицы, ничего не делал на благо отечества. Факты говорят, что это далеко не так.

Мало кто помнит, что его стараниями Россия закрепилась на берегах Черного моря. Зато каждый второй знает о знаменитых «потемкинских деревнях». Существует миф, что Потемкин вводил в заблуждение Екатерину II во время ее путешествия на юг России в 1787 году: строил декорации деревень, высаживал парки на несколько дней, перегонял одно и то же «тучное стадо» пастись вдоль пути следования императрицы и так далее.

Так кем же был Григорий Потемкин — бездарным и нечистым на руку карьеристом, каким его сегодня пытаются представить — или великим сыном России?

Многие считают, что своим возвышением Потемкин обязан роману с императрицей, но в действительности его карьера при дворе начала развиваться в то время, когда любимым фаворитом Екатерины был граф Орлов. Существует много свидетельств, характеризующих Потемкина как самостоятельного и талантливого человека еще до его сближения с Екатериной.

Потемкин обратил внимание императрицы на себя участием в государственном перевороте 1762 года. Встав на ее сторону, он заручился доверием императрицы, и впоследствии получил чин камер-юнкера и 400 душ крестьян. Несколько позже он стал членом духовно-гражданской комиссии, участвовавшей в составлении «Уложения» и опекуном иноверцев. Все эти должности он занимал, не будучи в близких отношениях с императрицей.

После переворота, по случаю своей коронации, Екатерина многих из своих приближенных наградила орденами «За спасение веры и отечества». Однако имя Потемкина в числе награжденных не встречается.

В 1770—1771 годах Потемкин был в Санкт-Петербурге и испрашивал позволения писать к императрице, но большого успеха не добился.

Князь Голицын в рапорте о поражении турецкого визиря Молдаванжи-паши в августе 1769 года писал императрице: «Непосредственно рекомендую вашему величеству мужество и искусство, которое оказал в сем деле генерал-майор Потемкин; ибо кавалерия наша до сего времени не действовала с такою стройностью и мужеством, как в сей раз, под командою вышеозначенного генерал-майора».

Главнокомандующий армией граф Петр Александрович Румянцев-Задунайский писал в 1770 году о заслугах Потемкина: «Сей чиновник, имеющий большие способности, может сделать о земле, где театр войны состоял, обширные и дальновидные замечания, которые по свойствам своим заслуживают быть удостоенными высочайшего внимания и уважения, а посему и вверены ему для донесения вам многие обстоятельства, к пользе службы и славе империи относящиеся».

Все это плохо сочетается с мифом об избалованном и бездарном фаворите императрицы. Перед нами совсем другой Потемкин — талантливый полководец, своими талантами заслуживший уважение Екатерины II.

Выдающаяся политическая дальновидность Потемкина ясно видна в следующем письме к Екатерине, посвященном Крыму: «Крым положением своим разрывает наши границы. Приобретение Крыма ни усилить, ни обогатить вас не может, а только покой доставит. Поверьте, что вы сим приобретением бессмертную славу получите, и такую, как ни один государь в России не имел. Сия слава проложит дорогу еще к другой и большей славе: с Крымом достанется и господство на Черном море; от вас зависеть будет закрыть ход туркам и кормить их или морить голодом».

Письмо это указывает на зоркий и правильный взгляд светлейшего князя на внутреннюю политику русского государства и на его обширные познания в области европейской политики. Но наиболее полно таланты Потемкина проявились в военном деле.

В 1774 году Потемкин фактически возглавил Военную коллегию и стал автором глубокой реформы русской армии. Это реформа затронула формирование, обмундирование, обучение, содержание и боевую подготовку войск. При этом Потемкин смело опережает установки, принятые в западноевропейских армиях того времени. Он впервые в мире создал такой род войск, как стратегическая конница, разработал положения о стратегическом резерве и взаимодействии армии и флота.

Проводя новаторские реформы в армии, Потемкин опирался на взгляды своего учителя П.А. Румянцева, на огромный боевой опыт предшествующих десятилетий. Деятельность Потемкина по реформированию армии явилась развитием идей Петра I применительно к новым условиям и обеспечила блестящие победы русской армии в 1787—1791 гг.

Реформы Потемкина позволили в полной мере раскрыться полководческому гению А.В. Суворова, флотоводческому искусству Ф.Ф. Ушакова. К концу XVIII в. русской армии стала сильнейшей и наиболее боеспособной армией мира.

Как и Суворов, Потемкин старался быть примером для своих солдат. Григорий Александрович старался строго следовать правилам умеренности и трезвости и для сбережения своего здоровья воздерживался иногда по целым месяцам от различных излишеств. Вечерами Потемкин занимался гимнастикой или гулял пешком. Заботился он и о своих подчиненных, говоря: «Чтобы человек был совершенно способен к своему назначению, потребно оному столько же веселия и пищи; в рассуждении сего наипаче надлежит помышлять о солдатах, кои без того, быв часто повергаемы великим трудам и отягощениям, тратят бодрость и силы сердца. Унылое же войско не токмо бывает неспособно к трудным предприятиям, но и легко подвергается разным болезням». Руководствуясь таким правилом, Потемкин не жалел ни трудов, ни денег на устройство и содержание вверенных ему войск и этим приобрел себе искреннюю любовь подчиненных и солдат.

Д.Ф. Масловский, русский военный историк XIX века подчеркивал, что выводы о бездарности Потемкина, как полководца, ненаучны, так как сделаны «без опоры на главнейшие материалы». Документы свидетельствуют, что «Потемкин имел вполне самостоятельный и верный взгляд на сущность самых сложных действий войск на полях сражений… Потемкин в эту войну был первым главнокомандующим нескольких армий, оперировавших в нескольких театрах».

Речь здесь идет о войне за Крым — войне, которая принесла славу графу Потемкину и контроль над Черным морем России.

Именно военному гению Потемкина Россия обязана своим возвращением на Черное море. Его заслуга — присоединение Крымского ханства к России в 1782—1783 годах, создание Черноморского флота в 1778—1787 годах и, наконец, победа в Крымской войне 1787—1791 годов.

Победа в войне 1787—1791 годов — главное достижение Потемкина.

В июле 1782 года, когда Потемкин находился в Кременчуге, жители Крыма взбунтовались, а турки, вопреки договору с Россией, вторглись в Тамань. Подготовленный ко всяким случайностям, Потемкин тотчас же сделал необходимые распоряжения. Он немедленно предписал генерал-поручику Павлу Сергеевичу Потемкину выгнать турок за Кубань, Суворову усмирить буджацких и ногайских татар, а генерал-поручику графу де Балмену войти в пределы Крыма и обеспечить там спокойствие. Все эти поручения были исполнены быстро и успешно, почти без кровопролития, под непосредственным контролем Потемкина. Сам Потемкин в это время провел переговоры с крымскими, ногайскими и кубанскими мурзами и где увещеваниями, где угрозами, где золотом убедил их покориться России. 8 апреля 1783 года вышел манифест, объявивший присоединение Крыма к России. Благодаря неусыпной энергии светлейшего князя Григория Александровича Потемкина это великое дело свершилось без войны и потерь.

Потемкин результативно командовал своей армией, находясь за сотни километров. Для XVIII века это был нонсенс, что позже отмечали многие исследователи военной истории.

Под командованием Потемкина был взят Очаков, что принесло России большую пользу. Взятие Очакова было важно тем, что оно открыло для нее свободное плавание по всему Днепру, обеспечило плавание по Черному морю и обуздало турок и татар, утвердив владычество России в Малой Татарии и в Крыму. Вот что писал Потемкин по поводу Очакова Екатерине: «Кому больше на сердце Очаков, как мне? Несказанные заботы от сей стороны на меня все обращаются. Не стало бы за доброй волей моей, если б я видел возможность… Полевое дело с турками можно назвать игрушкой; но в городах и местах таковых дела с ними кровопролитны». Потемкин ценил каждого солдата и хотел избежать кровопролития, но все же штурм Очакова был неизбежен. Вот какой приказ был издан князем по армии 1 декабря 1788 года накануне штурма Очакова: «Истоща все средства к преодолению упорства неприятельского и преклонения его к сдаче осажденной нами крепости, принужденным я себя нахожу употребить наконец последние меры. Я решился брать ее приступом… таковым подвигом, распространяя славу оружия российского, учиним мы себя достойными названия, которое имеет армия, мною предводимая; мне же останется только хвалиться честью, что я имею начальствовать столь храбрым воинством. Да дарует Всевышний благополучное окончание».

Роль, которую сыграл Потемкин как подлинный создатель Черноморского флота, невозможно недооценить. Под его непосредственным руководством были построены верфи в Херсоне, Николаеве и Севастополе, созданы военные порты и главная база флота — Севастополь, органы управления флотом и морское училище в Херсоне. К началу войны было построено 46 кораблей.

Заметим, что в мировой истории не было случая, чтобы флот, находящийся в процессе создания, одержал бы такое множество блестящих побед в сражениях, как русский флот на Черном море в войне 1787—1791 гг. Эта война для России была седьмой за 100 лет войной за выход к Черному морю. Благодаря выдающимся победам русской армии (Очаков, Фокшаны, Рымник, Кинбурн, Галац, Аккерман, Бендеры, Сальча, Кишинев, Гаджибей, Килия, Измаил, Анапа, Мачин) и молодому черноморскому флоту (Кинбурн, Лиман, Фидониси, Керченский пролив, Тендра, Калиакрия) эта война стала решающей. Но, как ни странно, именно эта победоносная война послужила поводом к обвинениям главнокомандующего Потемкина в бездарности. Эти суждения дореволюционных историков перекочевали в советскую историческую литературу и учебники. Именно недобросовестным историкам обязан своим возникновением миф о «бездарном временщике» Григории Потемкине. Миф, порочащий репутацию одного из величайших сынов России.

История с «потемкинскими деревнями» стала символом государственной коррупции в России и немало навредила репутации страны. Что же действительно строил Потемкин в Крыму — мощнейший флот, укрепленные города и процветающее сельское хозяйство или театральные декорации?

Для начала — цитата современника. Вот впечатление участника поездки Екатерины на Юг графа Сегюра о главной гордости Потемкина — городе Севастополе: «Проехав залив, мы пристали к подножию горы, на которой полукружием возвышался Севастополь. Несколько зданий для склада товаров, адмиралтейство, городские укрепления, четыреста домов, толпы рабочих, сильный гарнизон, госпиталь, верфи, пристани, торговые и карантинные, все придавало Севастополю вид довольно значительного города. Нам казалось непостижимым, каким образом, в 2000 верстах от столицы, в недавно приобретенном крае, Потемкин нашел возможным воздвигнуть такие здания, соорудить город, создать флот, утвердить порт и поселить столько жителей. Это действительно был подвиг необыкновенной деятельности».

Своим возникновением многие города Крыма обязаны Потемкину. Так возникли Алешки, на левом берегу Днепра, против Херсона, город, не существовавший еще в октябре 1786 года, а в апреле 1787 года уже отстроенный и населенный малороссами и запорожцами. Херсон был заложен в 1778 году, в это же время появляется Екатеринославль. Город Николаев был заложен Потемкиным и назван в память святителя, в день которого был взят Очаков. Эти города своим существованием и поныне опровергают миф о «потемкинских деревнях».

Много сделал Потемкин для экономического развития Крыма. Он разделил Таврическую область на семь уездов, открыл таврические порты для свободной торговли дружественных с Россией народов, предоставив в отношении коммерции этим портам условия, равные с Петербургом и Архангельском, и заключил выгодные для черноморской торговли контракты с Францией и королевством обеих Сицилий. Скоро дикие степи новой Тавриды, подобно степям новороссийским, благодаря неусыпным стараниям светлейшего князя, превратились в обработанные поля и прекрасные луга, развилось овцеводство, бедные татарские деревни и города начали терять свой жалкий вид, оживленные соседством богатых русских селений.

Спустя 10 лет в Гамбургском журнале «Минерва» появился памфлет «Потемкин Таврический», получивший широкое хождение в Западной Европе. Автор памфлета объявил несостоятельными все военно-административные и экономические мероприятия Потемкина и изобразил все то, что было построено на юге России, в виде бутафории — пресловутых «потемкинских деревень».

Как удалось выяснить, автором мифа о «потемкинских деревнях» был секретарь саксонского посольства в Петербурге в 1787—1796 гг. Г.А. Гельбиг. Саксонский дипломат собрал слухи и сплетни, которые распространяли противники Потемкина, и литературно оформил их.

К сожалению, почти все русские историки приняли измышления саксонца на веру. Ни в одном из научных учебных курсов русской истории, изданных как до революции, так и в советское время, нет правдивой оценки деятельности Г.А. Потемкина: либо умолчание, либо пересказ памфлета Гельбига. В дореволюционное время традицию завершил В.О.Ключевский, упомянув в своем курсе русской истории два раза имя Потемкина, и оба раза крайне негативно.

С историками вряд ли согласились бы современники. Уведомляя о смерти князя принца Нассау-Зигена, Екатерина II писала: «Это был мой ученик, человек гениальный; он делал добро своим неприятелям и тем обезоруживал их». А вот еще цитата из Екатерины: «Страшный удар разразился над моей головой, мой ученик, мой друг, можно сказать, мой идол, князь Потемкин-Таврический — умер… Это был человек высокого ума, редкого разума и превосходного сердца… Им никто не управлял, но он сам удивительно умел управлять другими». «Древо великое пало — был человек необыкновенный», — писал о Потемкине московский митрополит Платон.

Миф о "потемкинских деревнях" пришелся очень кстати западноевропейским дипломатам, позволяя им объяснять пугающую мощь России мнимостью этой мощи. Миф дожил и до наших дней и лишь от нас зависит будет ли ему положен конец.

Ведь стоит внимательнее отнестись к своей истории — и станет ясно: не было никакого временщика и коррупционера Потемкина. А был великий сын России, победоносец и реформатор.

 

7. Миф о русском пьянстве

Повсеместно мы слышим утверждения, что русские — самая невоздержанная в употреблении спиртных напитков нация и так, якобы, повелось испокон веков. Часто мы и сами повторяем утверждения об «исторической предрасположенности» русских к алкоголю. Однако сама история России опровергает этот миф.

Известно, что в Древней Руси пьянства не было: ее население не выращивало виноград, и вино для Причастного Таинства привозилось из Византии. А до IХ века у наших предков было только три повода выпить: рождение ребенка, победа над врагом и похороны. И этим сильно отличались от западных христиан, у которых с умеренностью всегда было тяжело.

В Ипатьевском списке — древнейшей русской летописи, рассказывается, как совершил свой побег из плена князь Игорь Всеволодович. В тот вечер все в лагере напились кумыса, захмелели и уснули. Игорь же не стал пить этот напиток и потому смог беспрепятственно выбраться из лагеря и уйти так далеко в степь, что его даже не пытались отыскать.

Вино же на Руси служило в лечебных целях и появилось при следующих обстоятельствах.

Олег, вернувшись в 907 году из Царьграда, привез в Киев кроме злата и роскошных тканей много разновидностей греческого вина. В начале 16 века россияне отведали бургундское вино, а затем — канарское. Этими винами угощали только почетных гостей: наливали одну, реже — две крохотные рюмочки и подолгу смаковали. Кроме того, мальвазия почиталось как лечебное вино от разных болей. Таким же лекарством считалось и вино церковное, красное, которое привозили из Греции.

Одним из излюбленных напитков русского народа издавна был квас, который был очень полезен и использовался не только как питье.

Уже в X столетии квас не просто пили, но поддавали им пару в русской бане, а также просто обливались им для здоровья. Общеупотребимым квас стал после того, как епископ новгородский Нифонт дозволил монахам пить в праздничные дни и в пост квас и мед, так как он очень полезен для здоровья.

Известный исследователь старины Прыжов в «Истории кабаков в России», доказывает, что у наших предков пьянства не было. «Питие не было пороком, разъедающим народный организм. Оно составляло веселье, удовольствие, как это видно из слов, вложенных древнерусским граматником в уста Владимира: «Руси есть веселие пити — не может без того быти»[34]. Но прошли века, и ту же поговорку дилетанты от науки стали приводить в пример русского пьянства.

В «цивилизованной» Европе с пьянством дела обстояли иначе.

По словам Тацита, римские легионеры одерживали победы над германцами часто благодаря лишь тому обстоятельству, что последние предавались пьянству, и добычей римского оружия становился пьяный лагерь противника. В свою очередь, римские легионы по той же причине потом терпели поражения от тех же германцев.

В конце XIX века русский исследователь Брандт писал: «Два наиболее передовых современных народа — немцы и англичане — не могут похвастаться своим прошлым по отношению к страсти к хмельным напиткам. Что касаемо немцев, то еще в XVIII веке Карл Великий вынужден был воспрещать тяжущимся и свидетелям являться в суд пьяными и самим же судьям напоминать, чтобы они заседали не иначе как совершенно трезвыми, равным образом приказывать священникам при совершении таинства покаяния отнюдь не угощать вином кающихся»[35].

В своей книге «История пьянства в Англии» Артур Шодуэлл пишет: «В VI веке мы находим указание на существование этого порока (пьянство) среди духовенства. В 570 году правитель Гольдас Мудрый издал декрет, коим «каждый монах, напившийся до того, что не в состоянии будет петь во время службы — будет оставаться без ужина»[36].

С пьянством всегда боролись на Руси, а злоупотребление спиртным осуждалось и вышучивалось.

Одной из любимых в русском застолье была шутка с раками, которые подавались невоздержанному в питии гостю, дабы более так себя вести было не повадно. Огромное серебряное блюдо, на котором располагалась изрядная горка красных раков, посыпанных зеленью, мгновенно привлекало внимание. Стоило нерадивому, напившемуся гостю попытаться вывернуть клешню или переломить панцирь, как рак начинал активно шевелиться, пугая гостя. Остальные же гости от души смеялись над его криками. Секрет такого розыгрыша довольно прост: раков незадолго до подачи клали в водку, где они и засыпали, меняя при этом цвет панциря на красный, будто его уже сварили.

Если исторически пьянство не являлось отличительной чертой Руси, как же появилась на Руси водка, которую многие ошибочно считают русским изобретением?

Впервые Русь познакомилась с водкой во времена правления Василия первого — сына Дмитрия Донского (к тому времени «просвещенная» Европа употребляла этот напиток уже более ста лет). Но, встретив отчаянное сопротивление православной церкви, этот напиток поначалу не прижился в народной среде, предпочитавшей традиционные мед и пиво. К производству водки на Руси привели печальные исторические события. В 1460 году крымские татары захватили Кафу — генуэзскую колонию в Таврии, после чего на Русь прекратился подвоз итальянских и испанских сухих вин. На медовуху не хватало меда, а против браги и пива как языческих продуктов сильно возражало духовенство.

Все это вынудило русских перестать употреблять свои традиционные и полезные напитки. Но и водку наши предки не пили у нас вольготно — многие русские правители боролись с употреблением спиртного на Руси.

Иван Грозный строго ограничил питье спиртных напитков на Руси. В 1565 году в столице открылся первый «царев кабак», входить в который могли лишь люди из царского круга, в первую очередь, опричники. Для пития простому люду были жестко определены лишь праздники Рождества, Дмитриевская суббота да Святая неделя. За употребление водки в иное время наказывали плетьми, батогами и даже тюрьмой.

«Винные статьи» по «кабацкой части», действовавшие в Сибири при Петре Первом, свидетельствуют о том, что он к пьяницам также не благоволил и присвоил им специальное название «питух». В регламенте он делил их на три категории: «питух» из простого народа, наказывался битьем палками; «питух» из чиновных людей, наказывался наставлениями воевод; «питух» из людей гулящих, наказывался принудительными работами.

При таких ограничениях, о каком постоянном пьянстве вообще может идти речь?

Церковь тоже не оставалась в стороне от антиалкогольной кампании: Митрополит Киево-Владимирский Кирилл в XIII веке активно проповедовал против пьянства: «Пьяницы — все отвергаются, ибо лучше один достойный служитель алтаря, чем тысяча беззаконных». В XIV веке митрополит Алексей Московский пишет: «Смотрите дети… Отчего нам все это приключилось? От нашей неисправности перед Богом. Еще, дети, пишу вам о том, что бы вы отсекли от себя корень зла, возбуждающий всякое беззаконие — пьянство. Оно, во-первых, погубляет душу, отнимает зрение очей, тело делается бессильным, сокращает жизнь телесную, истребляет в человеке страх Божий, отделяет его от Бога и доводит его до нищеты душевной и телесной. Смотрите же, дети, сколько зла в пьянстве»[37].

О том, как обстояло дело с пьянством в Европе, можно прочесть у знаменитого французского писателя эпохи Возрождения Франсуа Рабле. В своем романе «Гаргантюа и Пантагрюэль» он рисует картину современного ему общества, главные герои произведения постоянно пьют вино, объедаются и справляют естественные нужды. Вот лишь некоторые названия глав или цитаты: «Разговоры в подвыпитии», «Едва родившись, он не закричал, как другие младенцы:«Уа!», но громким голосом заорал: «Пить, пить, пить!» — будто всех приглашал выпить», «Таких именно жирных быков зарезали 367014 штук, с целью засолить их во вторник на первой неделе поста… чтобы вначале обеда, приложившись к солененькому получше выпить». Цитат можно привести еще множество, но возникает проблема, мало цензурных.

В XIV веке в Германии все обстояло еще хуже, водка продавалась буквально на каждом углу. Этот век немцы даже прозвали «пьяным столетием». Основатель лютеранства Мартин Лютер, между прочим, сам завзятый любитель пива, писал в 1541 году: «К сожалению, вся Германия зачумлена пьянством; мы проповедуем и кричим, но это не помогает». В унисон ему с горечью вторит другой деятель Реформации Ф. Меланхтон: «Мы, немцы, пьем до полного обессиливания, до потери памяти и здоровья».

Аналогичное положение было в Англии. В 1570 году пастор Уильям Кет жаловался: «Мои прихожане каждое воскресенье все смертельно напиваются». В Лондоне на каждом углу располагался трактир. Вывески гостеприимно приглашали посетителей, обещая «простое опьянение — за пенс, мертвецкое — за два пенса и солома даром».

Мало кто знает, что на Руси порой наблюдалось коллективное воздержание от употребления алкоголя. В конце 1850-х годов «завязала» Ковенская (территория нынешней Белоруссии) губерния, к ней присоединились Виленская, Гродненская, другие соседи. Некоторые зарекались не пить до определенного срока, скрепляя свой зарок грамотой. Другие давали клятвы перед иконой.

В губернии появился Союз чаепитников. Перед въездом в зону Союза стоял огромный самовар, и любой путник мог бесплатно выпить чашку хорошего чая. Найти же там стакан водки либо вина было невозможно. В соответствии с местными законами, на пьяниц в зонах трезвости налагался штраф и телесное наказание — до 25 ударов. Половина штрафа шла в мирскую казну, другая — в приходскую.

В июле 1889 года крестьяне деревни Ново-Сиверской Царскосельского уезда обратились с ходатайством о закрытии питейных заведений на территории их деревни. Крестьяне сами осознали вред и все зло, наносимые их имущественному и нравственному благосостоянию питейными заведениями; и хотели запретить торговлю и употребление спиртных напитков в своей деревне. Так боролся с употреблением алкоголя сам народ.

Боролась с алкоголизмом и русская аристократия. Лев Сергеевич Голицын, представитель древнего княжеского рода, после получения блестящего образования в Сорбонне и Московском Университете неожиданно увлекся виноделием. Целью своей деятельности он видел прививание русскому народу любви к хорошим виноградным винам. В 1890 году в местечке Абрау-Дюрсо он начал промышленное производство шампанского, а в 1900 году получил Гран-при на Всемирной дегустации в Париже. Голицын прививал народу культуру пития красного вина, активно выступая против употребления водки.

Православная церковь тоже не оставалась в стороне:

Священный Синод Указом от 5 июня 1889 года призывал духовенство «путем живого и ближайшего воздействия на население способствовать к отвлечению его (народа) от питейных заведений и от употребления вина». Духовенство начало организовывать церковно-приходские общества трезвости, которых к 1890 году насчитывалось до 900.

В православные братства и общества в поддержку благочестия и народной трезвости вступали десятки тысяч человек; строились храмы, приюты, больницы и библиотеки. Так, Александро-Невское братство трезвости лишь в Петербургском своем отделении, имевшем около 70 тысяч членов, построило Воскресенскую церковь, школу, приют и многое другое.

Что же происходило в «просвещенной Европе»?

Достаточно привести одну цифру. В течение августа 1887 года в Лондоне было составлено 3000 протоколов о публичном пьянстве и столько же было произнесено судебных приговоров.

Европейские дамы-аристократки исправнейшим образом пьянствовали в дорогих кондитерских, кофейнях, пирожных. Где под предлогом покупки какого-нибудь печенья, «освежали» себя в соседнем кабинете за несколько шиллингов портвейном, шампанским или попросту джином с содовой. Так появлялись слухи о портнихе, «у которой лучшее шампанское» и о кондитерской с «лучшим портвейном»[38].

Так почему же считается, что именно русские — традиционно пьющая нация? Миф этот, придуманный не нами, продолжает вредить здоровью нации и нашей репутации в мире. Может, пора покончить с ним?

Миф о том, что русские — самая пьющая нация на свете, пожалуй, самый устойчивый. Причем миф, родившийся не в России, почему-то хорошо прижился у нас, став чуть ли предметом национальной гордости. Наверно ни один народ не любит так рассказывать о собственном пороке, порой преувеличивая его, как мы. Русское пьянство — излюбленная тема для анекдотов и отечественных кинокомедий. Говорить о традиции русского пьянства стало чуть ли не признаком хорошего тона.

 «Пьяная испокон века Россия», как ее любят представлять на Западе, в начале 20 века по количеству выпитых ведер водки скромно стояла в хвосте ведущих держав Европы и США, занимая десятое место:

Франция — 4,76;

Бельгия — 2,49;

Англия — 2,05;

Германия — 1,87;

Италия — 1,87;

Австро-Венгрия — 1,76;

США — 1,43;

Швеция — 0,71;

Россия — 0,53.

В течение века ситуация несколько изменилась, и в середине 20 века на первое место вышла Ирландия.

Больше всего пьют (от 10 до 12 литров алкоголя на душу населения) в Ирландии, Португалии, Франции, Германии, Чехии и Румынии. В России, по официальным данным, потребление алкоголя составило 8,6 литра.

В начале 20 века в Швеции сложилась такая сложная ситуация с поголовным пьянством населения, что власти вынуждены были пойти на крайние меры. В 1919 году вводится карточная система, ограничивающая потребление семьей спиртных напитков 4 литрами в месяц и создается «шведский департамент трезвости»[39].

Люк Биль, автор широко известного во Франции юридического справочника «Кодекс питейного заведения», так оценивает алкогольную ситуацию в мире: «Сегодня рекорд потребления алкогольных напитков принадлежит Люксембургу: каждый житель этой маленькой страны ежегодно выпивает 18 литров (в пересчете на чистый спирт). Следом идет Франция — 13,5 литров в год, Португалия — 12,8 литров и в сторону уменьшения — Италия, ФРГ, Бельгия, Дания, Норвегия, СССР». В СССР на пике потребления алкоголя, в 1984 году, приходилось всего по 8,4 литра на человека в год.

А вот что говорит статистика конца 20 века:

Сотрудники издания World Drink Trends, пишущего на околоалкогольные темы, занимаются тем, что подсчитывают количество галлонов, пинт и литров, потребляемых гражданами разных стран мира. Затем данные систематизируются и публикуются в виде графиков, схем и таблиц на страницах ежегодника. Так вот, согласно WDT, Россия в рейтинге бутылкоприкладства занимает всего-то 19 место.

Как видно из описанного, на протяжении всего 20 века, как и всей истории России, наша страна никогда не занимала ведущее место по употреблению спиртных напитков. В нашей стране никогда не создавалось такого критического положения с пьянством, как во многих других странах Европы. В России всегда присутствовала вековая культура употребления алкогольных напитков, чего так недоставало другим странам, которые в результате этого скатывались к банальному пьянству. Об этом могут многое рассказать жители Санкт-Петербурга, которые из года в год наблюдают алкогольные экскурсии наших финских соседей в город на Неве…

Миф о русском пьянстве не только задает определенную модель поведения — служа оправданием для любого рода излишеств, но и продолжает вредить международной репутации нашей страны. И бороться с ним нужно не меньше, чем с самим алкоголизмом…

 

8. Миф о свободе слова

 В нашем сознании устоялся миф о том, что вот на Западе свобода слова была всегда, а Россия славилась на весь мир своей жесткой цензурой.

Распространенным заблуждением является и утверждение, что демократические традиции Европы испокон веков были твердыми и незыблемыми, а в России процветал деспотизм. И к цивилизованному развитию Россия пришла лишь в начале ХХ века, и то с подачи европейских государств. Так ли все было на самом деле?

На Древней Руси существовало несколько княжеств, в которых высшим органом власти было народное вече. В его работе могли участвовать все свободные горожане, даже малообеспеченные люди. При раскопках Новгорода археологи нашли избирательные бюллетени на бересте. Вече избирало и смещало высших должностных лиц, изменяло законодательство, принимало решение по важнейшим уголовным делам, решало вопросы войны и мира. Вече выбирало главу церкви, посадника (ведавшего гражданскими делами) и тысяцкого — главу ополчения.

В то же время в Англии на заседание парламента приглашались личными королевскими письмами архиепископы, епископы, бароны. В состав парламента также входили рыцари, по два представителя от каждого графства, и зажиточные горожане, по два от каждого крупного города. Свободное крестьянство и городская беднота, как в Новгороде, не были представлены в парламенте. Им было запрещено участвовать в выборах.

В 16 веке особую роль в управлении нашей страной играли Боярская Дума и Земские соборы. Боярская Дума, аналог нынешнего Совета Федерации, была постоянным законодательным и совещательным органом при великом князе, чья роль особенно возрастала в самые тяжелые дни для нашего государства — во времена внутренних распрей и междуцарствий. Земские соборы собирались нерегулярно и решали важнейшие государственные дела — финансов, войны и мира, в период междуцарствий выбирались новые цари.

Интересна история воцарения династии Романовых в России. После тяжелейших потрясений Смутного времени перед страной, разоренной интервентами, стояла очень сложная задача: необходимо было установить мир, покой и порядок. Это произошло в 1613 году. В Москве состоялся Земский собор, на котором сообща был выбран первый представитель династии Романовых — Михаил Романов. Он приходился внучатым племянником первой жене Ивана Грозного Анастасии Романовой. Этот пример показывает нам, что в начале XVII века в России умели приходить к общему решению путем согласования интересов разных групп общества. Ведь Земские соборы представляли собой не что иное, как общее собрание всего народа земли Русской.

Еще 4 февраля 1610 года, когда конституционной монархией в Европе и не пахло, Боярская дума приняла вполне цельный, по словам известного историка Ключевского, «основной закон конституционной монархии, устанавливающий как устройство верховной власти, так и основные права подданных»[40], так называемую конституцию Салтыкова. Даже стойкий критик русской политической мысли, почетный член Петербургской Академии Наук Б.Чичерин, признает: документ «содержит в себе значительные ограничения царской власти; если б он был приведен в исполнение, русское государство приняло бы совершенно иной вид». События Смутного времени не дали конституции Салтыкова воплотиться в жизнь. Но она появилась не на пустом месте, а стала отражением уходящей в глубь веков русской либеральной традиции.

Еще в XIV веке Дмитрий Донской, победитель Орды, говорил перед смертью боярам: «Я родился перед вами, при вас вырос, с вами княжил, воевал вместе с вами на многие страны и низложил поганых». А сыновьям завещал: «Слушайтесь бояр, без их воли ничего не делайте». Долгий путь отделяет этот завет от статьи 98 Судебника 1550 года, налагавший юридический запрет на принятие царем законов без согласия бояр.

По сравнению со средневековыми городами-республиками Северной Европы, системы выборного правления в Новгороде и Пскове были заметно демократичнее, чем в близких, казалось бы, по устройству вольных имперских городах Германии. В Новгороде выбирали не только посадника и тысяцкого, но и архиепископа, чего не было в Германии.

В Германии на развитие периодических изданий большое влияние оказало стремление духовной и светской власти с помощью цензурных запретов обезопасить себя от вездесущего печатного слова. Отношения между государством и ранней прессой складывались сложно. Первое упоминание о введении регламентаций относительно печатной литературы датируется 1450 годом. Книгопечатание в Кельне, слывшем тогда центром инквизиции, появилось в 1469 году, а уже с 1475 года книги стали выходить с цензурными пометками местного университета. В дальнейшем цензура лишь ужесточалась[41].

Папа Лев X в начале 16 века установил новые правила цензуры во всех католических государствах. Согласно этим правилам, помимо общей духовной цензуры, вводилась еще и инквизиторская. Таким образом, в начале XVI века, еще до появления периодики в Германии, уже существовала как предварительная цензура, так и узаконенное преследование авторов и распространителей информационных листков.

В уголовный устав Германии было внесено множество достаточно жестких дополнений, касавшихся развивавшейся тогда прессы. Согласно дополнению 1532 года к параграфу 110 устава авторы «пасквилей и клеветнических сочинений подлежали преследованию даже в том случае, если опубликованное ими оказывалось вполне верным действительному положению дел»[42].

Ужесточение и без того жесткой цензуры началось с приходом к власти в Германии иезуитов, с вступлением на престол императора Рудольфа Второго в 1576 году. Он переиздал во Франкфурте-на-Майне полицейский устав, ставший, по сути, сводом самых жестоких правил всех предыдущих законов. Единственным оригинальным пунктом в этом уставе был запрет кредиторам издавать ругательные статьи о своих должниках. В 1579 году император назначает Особую цензурную комиссию, члены которой в сопровождении солдат ходили по магазинам и рылись в книгах, с целью найти в них повод для запрета.

Россия первой в Европе поставила на повестку дня главный вопрос средневековья, церковную реформацию, чья суть в лишении церкви ее имущества. Московский великий князь, как и монархи Дании, Швеции, Англии, опекал еретиков-реформаторов: всем им нужно было отнять земли у монастырей. Но в отличие от монархов Запада, Иван Третий не преследовал противящихся этому. Вот что пишет вождь российских контрреформаторов: «С тех времен, когда солнце православия воссияло в земле нашей, у нас никогда не было такой ереси — в домах, на дорогах, на рынке все, иноки и миряне, с сомнением рассуждают о вере… А от митрополита еретики не выходят из дому, даже спят у него».

В России уже тогда была возможность безбоязненно высказывать свое мнение, не боясь цензуры, даже если они критиковали правительство и церковь.

Во Франции XVI века дела с цензурой обстояли ни как не лучше, чем в Германии. В 1547 году Генрих Второй потребовал, чтобы типографии и книжные магазины подвергались ревизии цензоров в Париже два раза в год, в Лионе — трижды. Кроме того, смертная казнь угрожала не только авторам и издателям, но даже покупателям и владельцам всякой книги, не имевшей предварительного и формального разрешения на издание.

Указом 1629 года Людовик XIII предписал для предварительного просмотра представлять рукописи канцлеру и хранителю государственной печати, чем собственно были нарушены старинные цензорские полномочия университета. Им же было возложено общее наблюдение за точным соблюдением законов о печати на особое учреждение, служащих которого называли «университетскими стражами».

Еще дальше пошел Людовик XV. Ему казалось, что типографский промысел мало регламентирован, и вот он в одной декларации предписал, например, чтобы двери типографий никогда не запирались, чтобы типографские помещения не имели задних выходов, не имели занавесок, т. е. были бы во всякое время открыты для надзора. Нарушителям этих правил грозил большой штраф и запрет заниматься типографской деятельностью. Надо заметить, что за преступления в области печати смертная казнь практиковалась до 1728 года.

Политика Бонапарта в отношении печати была жесткой, но очень хитрой. Он создал в 1803 году при министерстве юстиции «Комиссию для просмотра», куда «в целях обеспечения свободы печати» книготорговцы были обязаны представлять все издания для просмотра и получения разрешения на продажу и свободное обращение. Вот что Наполеон передал редакторам газет: «скажите редакторам, что вопрос времени стоит не в том, чтобы не быть дурным органом, но в том, чтобы быть вполне хорошим, ибо нельзя им дозволить пользоваться хорошими доходами и не только не оказывать услуг, но еще и вредить»[43].

Большинство видных деятелей просветительского движения Франции подвергались преследованиям за свои убеждения. Дени Дидро побывал в заключении в Венсенском замке, Вольтер (настоящее имя — Франсуа Мари Аруэ) — в Бастилии. Клод Гельвеций из-за нападок был вынужден отречься от своей книги «Об уме». По цензурным причинам не раз прерывалось печатание знаменитой «Энциклопедии», выходившей в свет отдельными томами в течение 1751—1772 годов[44].

В России многие недовольные открыто критиковали царя.

Неистовый Геннадий — один из вождей контрреформации церкви и противник царя, архиепископ Новгородский, включил в церковную службу анафему на «обидящие святыя церкви». Все понимали, что священники клянут с амвоном именно царя Ивана. И не разжаловали Геннадия, даже анафему не запретили. А в конце XV века противники царя выпустили трактат «Слово кратко в защиту монастырских имуществ». Авторы поносят царей, которые «закон порушите возможет». Трактат не был запрещен, ни один волос не упал с головы его авторов.

В Англии XVII века, признанном оплоте демократии и свободы, печать так же не страдала свободой слова. В 1662 году был принят Акт о разрешении. Впредь разрешалось открытие типографий только в Лондоне, Оксфорде, Кембридже и Йорке. Было закрыто более 20 типографий. Вводилась более строгая цензура. На авторов и издателей сочинений, признанных вредными, обрушились преследования и жестокие казни, вроде четвертования и повешения. Так в 1632 году известный член пресвитерианской церкви, Прайн, за книгу, в которой он резко критиковал любимый театр монарха, был подвергнут денежному штрафу, тюремному заключению, лишению университетской степени и выставлению у позорного столба, причем ему отрезали оба уха и на лбу выжгли клеймо. Спустя пять лет за нападки на религию он был снова присужден к позорному столбу и тюремному заключению; отрезание ушей на этот раз было ему заменено заклеймением обеих щек.

В России в 1867 году журнал М. Каткова «Русский вестник» начал многолетнюю борьбу с военной реформой, проводившейся министром Милютиным под патронажем царя Александра II; в 1871 группа оппозиционеров специально для этого основала газету «Русский мир». Были привлечены бойкие перья и немалые деньги. В оппозиции реформам выступила целая плеяда славных генералов, в частности князь Барятинский (тот самый, что пленил Шамиля), храбрец Черняев (на свой страх и риск взявший штурмом Ташкент с его 30 тысячами защитников и 63 пушками, имея отряд в 2 тысячи человек и 12 пушек), колоритный Фадеев (реорганизатор армии египетского хедива, а затем черногорской армии), варшавский генерал-губернатор Коцебу, шеф жандармов Шувалов, известный военный публицист Комаров. Все они держались мнения, что пуля дура, а штык молодец, называли реформы Милютина либерально-канцелярскими, ввергающими армию во «всесословный разброд», уверяли, что подрываются основы могущества и благоденствия страны, которая мол, потому всегда и побеждала, что не копировала Европу (а Крымская война — досадная неудача, ничего не доказывающая). Вопросы обсуждались резко и открыто. Ростислав Фадеев, в частности, критиковал не только на военную, но и вообще на все реформы Александра II. В глазах читателей Милютин выглядел штабной крысой в сравнении со своими оппонентами-героями. Итог был таков: за 14 лет самых ожесточенных нападок оппозиционеры «согнули», как говорили потом, всю государственную реформу.

Не только военное ведомство боялось прессы. «Записки» Лотара Швейница, германского посла в Петербурге в 1876—1893 годах, отмечают фактическое бессилие русского правительства, которое не может «защитить свою внешнеполитическую линию от разнузданных нападок собственной прессы», постоянно затевавшей антигерманские кампании.

О якобы послушной русской печати могут рассуждать лишь люди, никогда не листавшие газетные подшивки былых времен.

Посмотрим, как обстояло дело со свободной печатью в Америке.

Вот что говорил в 1895 году на банкете Ассоциации печати в Нью-Йорке журналист Суинтон: «Независимая печать! Ничего подобного в США не существует. Журналиста, который, отважившись на безумный шаг, откровенно высказал бы свои мысли, немедленно выбросили бы на улицу». Это происходило во многом потому, что большинство газет принадлежало крупным корпорациям и они, естественно, преследовали свои интересы.

Цензура свирепствовала в Европе очень долгое время, а на смену ей пришла цензура денег, владельцев газет.

Так о какой свободе слова на западе мы можем говорить? Россия конца XIX века была значительно более свободной страной, у нас существовала масса изданий, спокойно выражавших свое несогласие с политикой царя и кабинета министров.

Что же происходило в мире в 20 веке?

Ко времени вступления России в первую мировую войну, когда Государственная Дума безоговорочно поддержала выделение средств на обеспечение армии, большевики и социал-демократы открыто выступили против. В 1916 году социал-демократы призвали в Думе к «международной солидарности всех трудящихся всего мира». Большевики не только протестовали против войны, но некоторое время спустя в манифесте «Война и российская социал-демократия» выдвинули лозунги поражения правительства и превращения империалистической войны в гражданскую.

Еще одним подтверждением свободомыслия в России является выступление лидера кадетов Милюкова в Думе в конце 1916 года. Его речь была поставлена по всем правилам ораторского искусства: нагнетая обстановку, он бросал в адрес правительства и стоявших за ним так называемых темных сил одно за другим обвинения в коррупции, в преступной дезорганизации тыла, в тайных контактах с врагом — Германией. И все это говорилось в Государственной Думе России во время первой мировой войны.

А вот что происходило в США, цитадели свободы слова.

Вот что пишут несколько видных американских журналистов в своей книге «Ваша газета» в 1947 году: «Освещение фактов в газете зависит в первую очередь от владельца газеты, который определяет характер газеты, характер информации. Репортеры, командируемые для сбора фактов, руководствуются указаниями свыше. Таким образом, в существующих условиях работа в газете представляет собой товар: специально отобранные факты, статьи и заголовки группируются в ней под определенным углом зрения».

В 1948 году в США был запрещен журнал «Нэйшн» за помещенную в нем серию статей о цензуре католической церкви. В тот же день Управление по вопросам образования одобрило новый список изданий, допускаемый для чтения в школах. Эти издания, естественно, не касались спорных и острых вопросов жизни в стране и в мире. В список были включены «Журнал парикмахера», «Американский дамский парикмахер» и другие журналы подобного рода.

Интересен и тот факт, что журнал «Нэйшн» сначала запретили в гитлеровской Германии, в то время как «Американский дамский парикмахер» регулярно поступал к своим немецким подписчикам.

Сегодня настоящим бичом свободной прессы США является гипертрофированное представление о политкорректности. Порой дело доходит до абсурда: жесточайшая цензура затрагивает не только периодические СМИ, но и классические произведения американской и мировой литературы. Так в США в 90-е годы в список запрещенных в книг вошли произведения Курта Воннегута, Джона Стейнбека и нобелевского лауреата Габриеля Гарсиа Маркеса. В некоторых штатах запрещено изучать в школах сказки братьев Гримм из-за их «жестокости и пропаганды алкоголизма», а также знаменитые «Приключения Геккельбери Финна» из-за употребления неполиткорректного слова «негр». В России представить себе такое трудно.

В список неполиткорректных изданий попала даже Библия. По крайней мере, в США сейчас готовится к печати новое издание Священного писания, в котором все эпитеты, несущие отпечаток так называемого «мужского шовинизма», будут заменены на «гендерно нейтральные», т.е. такие, в которых грамматически не отдается предпочтение ни одному полу. Так, например, выражение «sons of God» («сыны Божьи», Мф 5:9) будет заменено на выражение «children of God» («дети Божьи»).

Напрасно мы считаем США и Западную Европу образцом свободомыслия, а Россию — могилой свободной мысли. Не стоит верить мифам, созданным и поддерживаемым людьми, которые плохо знают историю нашей страны.

 

10. «Россия — тюрьма народов»

Много говорится о том, что в России и в СССР людям различных национальностей жилось очень плохо, что их постоянно угнетали, не давая поддерживать и развивать национальные особенности культуры. Россию обвиняют в захвате новых земель, заставляя население входить в состав страны насильно. При этом умалчивается, что основные территории были присоединены к России просьбе населения, проживающего на них.

В ходе антипольского восстания на Украине 1648—1649 годов гетман Богдан Хмельницкий обратился с письмом к царю Алексею Михайловичу, в котором выразил надежду на воссоединение Украины с Россией. Московские власти во главе с царем сочувственно отнеслись к борьбе украинского народа, оказали дипломатическую помощь, передали продовольствие, поощряли участие донских казаков, посадских людей и даже стрельцов в боевых действиях на стороне Хмельницкого, но от принятия Украины в свое подданство воздержались.

На Украине продолжилось антипольское восстание, а Россия тем временем пыталась отстоять интересы украинского народа в переговорах с Речью Посполитой, в составе которой тогда находилась Украина. Переговоры эти ни к чему не привели, и поляки продолжали угнетать украинский народ, Россия вступилась за интересы украинского народа. Первым шагом было то, что наша страна удовлетворила просьбу Хмельницкого, и 1 октября 1653 года на Земском соборе в Москве было принято решение о воссоединении Украины с Россией. А 8 января 1654 года Переяславская рада принесла присягу на верность России, высказавшись за то, «чтоб есми вовеки вси едино были».

На протяжении нескольких веков Россия оберегала украинские земли от нападок врагов и ни в коей мере не ограничивала развитие национальной культуры. А в 1905 году в МВД даже заговорили об укреплении самосознания украинцев и белорусов.

В начале ХХ века Государственная Дума России рассматривала законопроект о переводе начального обучения на Украине с русского на украинский язык, но из-за бюрократических проволочек он так и остался не принятым.

В советское время в каждой республике или крае некоторые предметы в школах преподавались на национальном языке, существовали такие предметы как краеведение и история родного края.

О многом говорит и тот факт, что на протяжении всей истории СССР во всех республиках имелись национальные школы, газеты, журналы, радио, телевидение и лишь в РСФСР их не было. Советская власть всеми силами старалась поддерживать и развивать национальное самосознание всех народов, населявших нашу страну.

В течение полутора веков решался вопрос о вхождении в состав Российской империи Молдавии. Еще в марте 1656 года молдавский господарь Георгий Стефан передал Алексею Михайловичу Романову грамоту с пожеланием начать переговоры о переходе своей страны в русское подданство. Стефан выдвинул ряд условий, как-то: сохранение власти местных государей, их право назначать местных чиновников и отказ Москвы от сбора в Молдавии дани, которую собирали турецкие власти.

29 июня того же года Алексей Михайлович в специальной жалованной грамоте господарю Стефану сообщил о согласии принять все условия перехода Молдавии в русское подданство. В июле того же года в Успенском соборе Кремля посланники Стефана митрополит Гедеон и боярин Нянул от имени всех молдаван присягнули на верность России.

Долгим и сложным был процесс присоединения Кавказа к России. Многочисленные народы Кавказа искали у северного соседа защиты от экспансии иранских и турецких феодалов.

В 1638 году царь Мегрелии Леон обратился к царю Михаилу Федоровичу с грамотой о желании грузинского народа перейти в подданство России. Спустя три года Михаил Федорович дал жалованную грамоту кахетинскому царю Теймуразу 1 о принятии Иверской земли под покровительство России.

В 1750—1752 годах в Петербурге находилось осетинское посольство, которое вело переговоры о присоединении Осетии к России. Однако в те годы российские власти решили воздержаться от принятия осетин в подданство России. Много раз после этого осетины направляли российскому правительству письма с просьбой о присоединении к России, которая в итоге была удовлетворена.

Выдающийся грузинский общественный деятель и писатель И.Г. Чавчавадзе так писал о вхождении Грузии в состав России: «Покровительство единоверного великого народа рассеяло вечный страх перед неумолимыми врагами. Утихомирилась давно уже не видевшая покоя страна, отдохнула от разорения и опустошения, от вечных войн и борьбы. Исчез грозный блеск занесенного над страной и нашими семьями вражеского меча, исчезли полыхающие пожары, в которых гибли дома и имущество наших предков, канули в вечность грабительские набеги, оставившие лишь страшное, потрясающее воспоминание. Наступило новое время, время покоя и безопасной жизни для обескровленной и распятой на кресте Грузии».

В XVIII веке продолжалось освоение Сибири и Дальнего Востока. Одной из особенностей этих мест явилось отсутствие какой-либо государственности. На Дальнем Востоке жили отдельные племена, находившиеся на стадии первобытнообщинных отношений. Неизмеримо более высокий уровень социально-экономического развития, существовавший в России, благотворно отразился на его дальнейшей судьбе.

Интересен так же тот факт, что во времена СССР не существовало собственной, национальной, компартии только в одном регионе — РСФСР.

В настоящее время ситуация с развитием русской национальной культуры не стала лучше. Чиновники не дают создать национально-культурную автономию, в то время как остальные, якобы малые народы активно пользуются этим нововведением, развивая собственную национальную культуру и получая при этом огромные льготы.

Расширяя свои границы, Россия выполняла важнейшую историческую задачу всего человечества — открытие и изучение ранее неизвестных пространств земного шара. Общая территория открытых русскими земель составляет 12 млн. кв. км: Сибирь, Аляска, Алеуты, Грумант (нынешний Шпицберген), не считая открытия Антарктиды в январе 1820 года.

Примечательно, что освоение русскими этих земель не сопровождалось огромными человеческими жертвами, как это было в Северной Америке, где за четыреста лет пришельцы из Старого Света физически уничтожили около 100 миллионов коренных жителей.

Много сейчас говорится о том, что украинцы не могли развивать свою национальную культуру под так называемым гнетом российской нации. Сейчас даже вполне интеллигентные люди готовы верить, будто и тогда, в конце XIX века, были малороссы (дескать, не говорили украинцы, говорили малороссы, но это были украинцы), были белорусы и были русские — то есть, все обстояло как сегодня. На самом деле, украинская идея имела тогда всего несколько тысяч приверженцев, в основном, среди молодой интеллигенции, да и то больше в австрийской Галиции.

Газета на украинском языке едва набрала 200—300 подписчиков. И даже журнал «Украинская жизнь» (под редакцией Симона Петлюры) выходил на русском языке в Москве.

Сейчас на Украине говорят и пишут, что коммунизм лишь подавлял все украинское. Однако, как это не удивительно, именно большевистская украинизация подготовила истинное рождение украинской нации. Кто внедрил национальную школу, кто все 70 советских лет содержал институты, где создавалась терминология (украинский язык уже был литературно разработан, но не имел научной, технической, административной, военной, правовой и прочей терминологии), кто финансировал национальное книгоиздание, театр, кино? Вопрос не риторический, ответ очевиден.

Многие ли знают, что самая большая по числу членов организация «Союза русского народа», организация, которую многие называют черносотенной, была в Волынской губернии, что к западу от Киева.

О национальном самосознании белорусов того времени просто не приходилось говорить. Сама мысль, что белорусы — отдельный народ, впервые пришла в голову членам петербургского студенческого кружка «Гомон» менее чем за полвека до революции 1917 года и, мягко говоря, не овладела массами.

 Есть такая поговорка: «В России, что ни город, то норов». Она очень точно описывает устройство Российской Империи. Когда сегодня о ней говорят, что дореволюционная Россия была централизована, под этим часто понимается единообразие. На самом деле территория нашей страны всегда была разноликой. Империи было чуждо стремление все унифицировать.

Всем известны примеры Финляндии и Польши с их особым устройством. Но почему-то не вспоминают о местных органах самоуправления в других республиках, входивших в состав России. Например, у народов нынешнего Казахстана было принято «Степное положение 1891 года». У бурятов, хакасов, якутов еще в прошлом веке были степные думы, их ввели в 1822 году.

После завершения кавказских войн (1817—1864) были введены положения «О кавказском горском управлении» и «О кавказском военно-народном управлении». Военно-народное управление основывалось на сохранении исконного общественного строя с предоставлением населению возможности во всех своих внутренних делах управляться по обычаям (адатам).

Сегодня мало кто помнит, что Чечня до ХХ века жила по законам шариата и лишь самые тяжкие преступления подпадали под юрисдикцию общероссийских законов. И это в государстве, которые многие сейчас называют тюрьмой народов.

Существовали и различные системы образования. В разных республиках существовали национальные, русские и смешанные школы. Для желавших получить продвинутое мусульманское образование были медресе. У евреев были свои духовные школы — ешиботы и хедеры.

Если в России так сильно угнетали людей других национальностей, то почему в нашу страну издавна тянулись переселенцы. В общей сложности за 87 лет, между 1828 и 1915 годами в Россию переселились 4,2 млн. человек. Причем 1,5 млн. из Германии и 0,8 млн. из Австро-Венгрии. И это данные только официальной статистики, а сколько было нелегальных иммигрантов! Люди, называющие нашу страну тюрьмой народов, мягко говоря, сильно заблуждаются.

 

11. Миф о русском кризисе

Россия находится в постоянном кризисе, выхода из которого нет, и не может быть. К сожалению, многие верят этому утверждению. В нашей истории есть множество примеров, подтверждающих способность русского народа вставать на защиту родной земли, обнаруживая величие национального духа именно в то время, когда страна, казалось, находится в безвыходной ситуации.

В начале XVI века Россия переживала один из самых драматических периодов своей истории, вторжение иноземных захватчиков[45]. Вся наша страна, включая ее столицу — Москву, была фактически оккупирована и некоторое время находилась под гнетом иностранных правителей. В это непростое время все русские люди поднялись на защиту своей Родины, дабы освободить ее от чужеземного гнета. Простые люди не жалели последней копейки и имущества для дела освобождения страны.

В этой главе нашей книги мы расскажем вам о великих русских людях периода Смуты, спасителях России — талантливом полководце Дмитрии Пожарском и старосте Кузьме Минине

Дмитрий Пожарский родился в ноябре 1578 года в небольшом селе Мугреево. Его предки были стародубскими князьями. Основатель этого знаменитого рода Иван Стародубский, седьмой сын легендарного князя Всеволода Большое Гнездо, получил в удел земли на реках Клязьме и Лухе.

Как было заведено, в пятнадцать лет юный Дмитрий начал свою «государеву службу», был «стряпчим с платьем» при дворе царя Федора Ивановича.

В начале XVII века на Руси было очень неспокойно. Польское войско Лжедмитрия II подступило к Москве и начало его осаду. Несмотря на уговоры своих друзей бежать и скрыться в безопасном месте, Пожарский решил остаться в столице. И уже осенью 1608 года он получил свое первое самостоятельное боевое задание. Отряды Лжедмитрия II пытались перерезать Рязанскую дорогу, по которой шли в Москву обозы с хлебом. Коломенский воевода Иван Пушкин попросил помощи. На помощь ему поспешила небольшая московская рать во главе с Дмитрием Пожарским. В результате его решительных действий враг был разбит, а Москва спасена от голода.

За эту победу Пожарскому было пожаловано село Нижний Ландех в Суздальском уезде. А в его жалованной грамоте на земли было сказано следующее: «Князь Дмитрий Михайлович, будучи в Москве в осаде, против врагов стоял крепко мужественно, голод и во всем оскудение и всякую осадную нужду терпел многое время, и на воровскую прелесть и смуту ни на которую не покусился, стоял в твердости разума своего крепко и непоколебимо безо всякой шатости».

Резкий поворот в жизни Дмитрия Пожарского произошел, когда он получил назначение воеводой в Зарайск, пост в то временя весьма значительный.

Город Зарайск стоял на одном из главных татарских трактов, по которому «крымские люди» вторгались в центральные области России. Дмитрий Пожарский начал свое воеводство в очень сложной политической обстановке. Вскоре он оказался в самом эпицентре освободительной борьбы против интервентов.

В июле 1610 года царь Василий Шуйский был свергнут. Пришедшее ему на смену правительство знатных бояр, так называемая «Семибоярщина», впустило в столицу польских интервентов и начался один из самых страшных и смутных периодов в истории нашей страны.

Центром русского освободительного движения стала Рязань. Началось формирование так называемого Первого ополчения. Дмитрий Пожарский, один из организаторов ополчения, предложил нанести комбинированный удар по столице: внешний — силами ополченцев и внутренний — силами восставших против боярского правительства и интервентов горожан. В самом начале 1611 года он тайно въезжает в Москву для того, чтобы подготовить восстание. К несчастью, этот план сорвался. Боярское правительство, подозревая о готовившемся заговоре 19 марта 1611 года за два дня до того, как передовые отряды ополчения подошли к Москве, спровоцировало стихийное народное восстание.

Утро 19 марта 1611 года Дмитрий Пожарский встретил в своих хоромах на Сретенке, возле Лубянки. Колокольный звон, пищальные выстрелы и вопли избиваемых москвичей застали его врасплох. Воевода поскакал в близлежащую стрелецкую слободу и начал собирать людей. Уже через час отряд Пожарского дал бой немецкой пехоте на Сретенке, напротив Введенской церкви. По всей Москве появлялись и другие очаги сопротивления.

Замысел интервентов быстро потопить в крови восстание явно не удавался. И тогда они начали поджигать дома. В деревянной Москве моментально начались страшные пожары. Город горел всю ночь и весь следующий день. Ратники земского ополчения, приблизившегося к столице, могли лишь в ярости смотреть, как гибнет великий город.

Сам Дмитрий Пожарский в одной из кровопролитных стычек был тяжело ранен. Князь упал на землю и закричал: «Ох, хоть бы мне умереть, только бы не видеть того, что довелось увидеть!». К счастью его успели спрятать на дно повозки и вывезти в безопасное место. Вскоре он был доставлен в свое родовое селение Мугреево, где провел несколько месяцев, залечивая раны.

К осени 1611 г. положение Московского государства стало отчаянным: поляки были в Москве, взяли Смоленск, и многие другие города на Западе России. Шведы захватили все побережье Финского залива и Новгород. Вся западная часть государства оказалась в руках захватчиков, а по всей стране бродили шайки разбойников и грабили народ, что характерно для периодов безвластия. Казалось, что Московскому государству пришел конец.

И тут в России начало набирать силу национально-освободительное движение. Центром его стал Нижний Новгород. В то время этот город был одним из крупных центров России. Это освободительное движение было суждено возглавить не князьям и не боярам, а Кузьме Минину — обыкновенному посадскому человеку, мяснику по профессии.

О детстве и отрочестве Кузьмы Минина практически нет никаких сведений. Даже точную дату его рождения (примерно 60-е годы 16-го века) историки так и не смогли установить. Единственное, что известно с большой долей вероятности, так это то, что Кузьма Минин принадлежал к зажиточным слоям посадского населения. Но Минин не принадлежал к числу тех, для кого стяжание составляло цель и смысл жизни. Он, не задумываясь, пожертвовал материальным благополучием семьи и сбережениями, когда того потребовали высшие интересы Родины.

В конце лета, вспоминал Минин, он не раз уходил из топленой избы в сад и проводил ночи в летней постройке — повалуше. Там его трижды посетил один и тот же сон. Виделось Кузьме, будто идет он со многими ратными людьми на очищение Московского государства. Мысль о подвиге давно волновала Минина. Но он не решался признаться в этом даже самому себе. Как человек трезвый, Кузьма привык сообразовывать замыслы с наличными средствами. Поэтому, пробуждаясь ото сна, он каждый раз оказывался во власти безотчетного страха. «За свое ли дело берешься?» — спрашивал себя Минин. Страшные сомнения мучили его. Владелец мясной лавки отдавал себе отчет в том, что у него нет никакого воинского опыта. А, кроме того, Кузьма принадлежал не к власть имущим, а к черным тяглым людям. Минин вспоминал, что при пробуждении его било как в лихорадке. Он всем существом своим ощущал непомерную тяжесть и, «болезнуя чревом», едва поднимался с постели. Среди тяжких терзаний рождалась вера в то, что сама судьба призвала его совершить подвиг во имя Родины. В его голове вновь и вновь звучали слова, как бы услышанные им сквозь сон: «Если старейшие (дворяне и воеводы) не возьмутся за дело, то его возьмут на себя юные, и тогда начинание их во благо обратится и в доброе совершение придет!»

В то время чаще другие выборные городские посты занимали те, кто располагал большими деньгами. Но в лихую годину Смуты посадские люди выбирали себе старост не по деньгам, а по заслугам. Ранней осенью 1611 года патриоты выдвинули и провели в городскую управу Кузьму Минина.

Оказавшись в “большой” политике, Кузьма Минин сразу же начал действовать. На первой же всенародной сходке он сказал собравшемуся народу: «Православные люди, похотим помочь Московскому государству, не пожалеем животов наших, да не токма животов — дворы свои продадим, жен, детей заложим и будем бить челом, чтоб кто-нибудь стал у нас начальником. Дело великое! Мы совершим его, если Бог поможет. И какая хвала будет всем нам от русской земли, что от такого малого города, как наш, произойдет такое великое дело: я знаю, только мы на это подвинемся, так и многие города к нам пристанут, и мы избавимся от иноплеменников».

Все больше и больше людей собиралось на площади перед городской управой послушать Кузьму Минина. Наконец, настал решительный момент, и он обратился с пламенной речью ко всему народу. «Если мы хотим помочь Московскому государству, — сказал Минин, — то не будем жалеть своего имущества, животов наших; не то что животы, но дворы свои продадим, жен и детей заложим!». После этого пламенного выступления партия патриотов окончательно взяла верх и тут же был составлен «приговор» о сборе средств на «строение ратных людей».

Сбор средств начался с добровольных пожертвований. Сам Кузьма Минин подал пример всем остальным. Один очевидец из дворян воспроизвел в своих записях следующее обращение старосты: «Братья, разделим, на три части имения свои, две отдадим воинству, себе же едину часть на потребу оставим!». Исходя из предложенного расчета, Минин пожертвовал в казну две трети своего имущества. По другим сведениям, староста объявил миру, что имеет триста рублей, и тут же выложил на стол сто рублей в «сборные деньги». Одно совсем позднее предание гласило, будто староста не только отдал все свои деньги, но и снял золотые оклады с икон и принес драгоценности своей жены Татьяны. Минин был не одинок. Нижегородцы несли на площадь к съезжей избе кто что мог, в зависимости от достатка. Был даже сложен сказ о некоей богатой вдове. Унаследовав от мужа двенадцать тысяч рублей, она принесла земским старостам десять. Своим щедрым жестом, как отмечали современники, благочестивая дама навела страх на тех, кто боялся расстаться со своими деньгами.

Как только посадские люди взялись непосредственно за организацию ополченского войска, то сразу же поняли, что успех затеянного ими дела будет, прежде всего, зависеть от выбора воеводы, который пользовался бы популярностью в армии и по всей стране. Такой человек был — находящийся на излечении в 120 верстах от Нижнего Новгорода — князь Дмитрий Пожарский.

Осенью 1611 года в родовое село Пожарского из Нижнего Новгорода прибыло официальное посольство во главе с самим Кузьмой Мининым, который попросил князя присоединиться к нему и встать во главе Второго ополченского войска, которое уже начало формироваться. Дмитрий Пожарский ответил: «Рад за православную веру страдать до смерти». И едва оправившись от ран, он выехал в Нижний Новгород.

По призыву Дмитрия Пожарского, к нему начали собираться вяземские и дорогобужские служилые люди, смоленские помещики. К Нижнему Новгороду князь подъехал уже во главе довольно большого конного отряда. Встреча была радостной и торжественной — с иконами, с хлебом и солью.

По прибытии в Нижний Новгород Пожарского, Кузьма Минин отправил во все стороны гонцов с грамотами, в которых описывалось несчастное положение Московского государства. В них говорилось: «Будем над польскими и литовскими людьми промышлять все за один, сколько милосердный Бог помочи даст. О всяком земском деле учиним крепкий совет, а на государство не похотим, ни литовского короля, ни Маринки с сыном, ни того вора, что стоит под Псковом». Нижегородские грамоты повсюду читались на народных сходках, потом постановлялись приговоры и собирались деньги на жалованье ратным людям. Вскоре из ближних городов в Нижний Новгород начали приходить небольшие вооруженные отряды, готовые вступить в Ополченское войско.

Один из самых больших и боеспособных отрядов пришел из Смоленска. Навстречу ему вышел сам Кузьма Минин и с высокого крыльца воеводской избы обратился с замечательным напутствием: «Се братия грядете к нам на утешение граду нашему и на очищение Московскому государству»!

Но самая интересная ситуация сложилась в городке Балахна, где заправляли родные братья Минина — крупные солепромышленники. Красноречие Кузьмы не тронуло местных толстосумов, и тогда народный трибун выступил с длинной речью перед горожанами. Он объявил сущими преступниками тех торговых людей, которые пытались утаить свое имущество от пожертвований на ратных людей. «За пронырство, — заявил Минин, — виновные достойны того, чтобы руки им отсещи»! Кузьма говорил с такой убежденностью, что речь его проняла всех присутствующих. Они поняли, что ради дела спасения Родины, староста не пощадит и родных братьев. После этого выступления все богатые торговцы пожертвовали большие суммы народному ополчению.

В это время перед Дмитрием Пожарским стояла труднейшая задача — организация боеспособного ополченского войска.

В ополчение принимались также добровольцы из посадских людей, «даточные люди» из крестьян и казаки. Принципиально важным решением Дмитрия Пожарского был отказ от использования наемников. В конце концов, по подсчетам военных историков, Пожарскому и Минину удалось собрать двадцать—тридцать тысяч человек, в том числе около десяти тысяч служилых людей, до трех тысяч казаков, примерно тысячу стрельцов. Все «служилые люди» были очень хорошо подготовлены и прекрасно вооружены. Именно они и составили Ополченское войско, которое оставалось единственной надеждой на спасение России.

26 июля ополчение выступило из Ярославля. Рати двигались с большим обозом, с тяжелыми пушками — не исключалась возможность того, что придется штурмовать крепкие стены Москвы.

14 августа главные силы разбили лагерь под стенами Троице-Сергиева монастыря. Через четыре дня воевода Дмитрий Пожарский и Кузьма Минин выступили из лагеря и 20 августа достигли предместий Москвы. В передовом отряде Пожарского (остальные части отстали, и помочь при штурме Москвы не могли) насчитывалось не более 10 тысяч человек. В то время как польский гарнизон Кремля и Китай-города был более трех тысяч человек, а в спешащем на помощь отряде гетмана Ходкевича, было около 12 тысяч человек. Превосходство интервентов, таким образом, было почти двойное. Но русские ратники поклялись «стояти под Москвою и страдати всем и битись до смерти».

Опытный полководец Дмитрий Пожарский верно определил главное направление удара Ходкевича: со стороны Смоленской дороги, к Чертольским (Кропоткинским) и Арбатским воротам, в районе современного стадиона «Лужники», мимо Новодевичьего монастыря. Именно на этих позициях князь укрепил свою отборную конницу. Казалось все предусмотрено. Оставалось одно — стоять крепко…

Сражение за Москву началось ранним утром 22 августа 1612 года. Наиболее кровопролитная схватка разыгралась на Девичьем поле возле Новодевичьего монастыря. Через семь часов ожесточенного боя русские войска отступили на валы Земляного города, но уже к вечеру отряды гетмана Ходкевича были отброшены к Поклонной горе. Потери с обеих сторон были настолько страшными, что сражение словно замерло: ни у той, ни у другой стороны не было сил атаковать. И тут Кузьма Минин принял единственно верное в той обстановке решение, он предложил сформировать отряд, который должен был бы неожиданным ударом опрокинуть и разгромить, устроившееся на ночлег, войско польских захватчиков. Сам Минин и вызвался возглавить этот отряд. Его слова поначалу вызвали удивление. Человеку, не имевшему боевого опыта, ратное дело казалось несподручным. К тому же Минин был уже в годах. И все-таки именно он больше всего подходил на эту роль — роль освободителя Москвы. Минин был твердо уверен в окончательной победе, и эта его фанатичная вера заражала всех вокруг.

Загудели колокола московских церквей. На колокольный звон начали собираться простые люди. Собрав всех кого, только было возможно, Минин перешел вброд за Москву-реку и атаковал роты противника, стоявшие у Крымского двора. Атака явилась полной неожиданностью для интервентов, и они обратились в бегство. Неся огромные потери, гетман Ходкевич вместе с остатками своего войска был вынужден спешно ретироваться из окрестностей Москвы.

Через некоторое время капитулировал и многотысячный польский гарнизон, засевший в Кремле.

Люди не сразу осознали значение случившегося. Когда же они убедились, что в сердце Москвы нет более ни одного вражеского солдата, их ликованию не было предела. Вновь, как и прежде, били колокола на всех кремлевских звонницах. Со слезами на глазах простые люди обнимали друг друга, кричали, смеялись и пели.

Кузьма Минин и воевода Дмитрий Пожарский разделяли общее ликование. Они устроили парад в честь победы. Земская рать с Арбата торжественным маршем проследовала на Красную площадь в Китай-городе. Одновременно с этим на площадь вступили отряды, собравшиеся за Покровскими воротами. Войска сошлись подле Лобного места, откуда двинулись через Спасские ворота в Кремль.

Пробил великий час. Древняя столица Русского государства была полностью очищена от иноземных завоевателей.

Последующая судьба этих двух великих людей сложилась по-разному. Хотя в одном они были схожи, как и прежде, — по мере сил и возможностей продолжали служить Русскому государству.

После Смуты усилилась тяга русского общества к просвещению. Пожарский не отставал от своего времени. Ему удалось собрать довольно богатую библиотеку. Он покровительствовал народным живописцам. В его вотчинах привольно жилось скоморохам. На свои деньги князь выстроил несколько церквей. В Медведкове под Москвой его крепостные мастера воздвигли храм Покрова. В столице он своей казной выстроил Казанскую церковь в Китай-городе, а на вотчинной земле под Нижним Новгородом восстановил Макарьевский монастырь, где впоследствии будет проводиться всемирно известная макарьевская ярмарка.

Был Пожарский известен и своими кулинарными пристрастиями. В начале XIX века особую популярность получили на Руси Пожарские котлеты. Многие знатоки утверждают, что название котлет происходит от фамилии князя Пожарского. Говорят, однажды к князю Пожарскому заехал Великий князь Московский, и хозяин решил угостить его телячьими котлетами. Однако у повара на кухне не оказалось телятины, были только куры. Пожарский велел повару приготовить котлеты из птицы. Блюдо понравилось Великому князю, он узнал рецепт, и с тех пор начали готовить котлеты из кур, рябчиков, другой птицы. Но сам князь Пожарский до конца своих дней предпочитал котлеты из телятины.

Князь Дмитрий скончался 20 апреля 1642 года. Погребли его в родовой усыпальнице Пожарских в суздальском Спасо-Ефимьеве монастыре.

После избрания царем Михаила Романова в 1613 Кузьма Минин получил чин думного дворянина и вотчину «в род их неподвижно». Он жил в Москве и выполнял важные поручения правительства и царя, собирал пятину (20 процентов от имущества) с посадских людей, пополняя истощенную Смутой казну, участвовал вместе с другими боярами в управлении государством во время выезда царя на богомолье. Зимой 1615 года в Поволжье восстали татары и черемисы. После подавления бунта Кузьму Минина направили в Казань для тщательного расследования причин недовольства. К сожалению, в Москву он так больше и не вернулся, скончавшись от неизвестной болезни на обратном пути.

Успешная борьба русского народа против иноземных захватчиков под предводительством Минина и Пожарского показывает, что выход из любого кризиса зависит прежде всего от духа русского народа, от его веры в собственные силы.

 

Автор идеи: А.Б. ГОРЯНИН

Авторский коллектив: А.Ю.ТРУБЕЦКОЙ, И.Б.ТИТОВ, Д.В.ШИЛЬНИКОВ, К.Б.ГААЗЕ



[1] «Повесть временных лет», перевод Д.С. Лихачева. (Прим. ред.)

[2] Энциклопедия русского застолья (Здесь и далее — прим. сост.).

[3] А.В. Терещенко. Быт русского народа. М., 2001.

[4] А. Горянин. Мифы о России и дух нации. М., 2002.

[5] А. Горянин.

[6] А. Горянин.

[7] А. Горянин.

[8] А. Горянин.

[9] Еретическое движение, последователям которого было запрещено убивать.

[10] И.Р. Григулевич. Инквизиция. М., 1985.

[11] Одна из старейших французских газет.

[12] А. Горянин.

[13] М. Громыко. Мир русской деревни. М., 1991.

[14] Энциклопедический словарь Русского библиографического института Гранат. 1911 год.

[15] Против смертной казни.

[16] Против смертной казни.

[17] В.О. Ключевский. Сочинения. М., 2000.

[18] Р. Скрынников. Иван Грозный. М., 1980.

[19] Кормление боярина – система, по которой бояре имели право жить за счет населения своих земель.

[20] Р. Скрынников.

[21] Р. Скрынников.

[22] Домострой. Глава 29 «О праведном житии».

[23] А. Горянин.

[24] М. Громыко. Мир русской деревни. М., 1991.

[25] М. Громыко.

[26] М. Громыко.

[27] М. Громыко.

[28] Джим Хейнз «Пролетарии всех стран соединяйтесь и переставайте работать».

[29] А. Галицкий. Русская баня.

[30] Л.В. Милов. Великорусский пахарь.

[31] Советов. Очерки по истории гигиены детства с древнейших времен до конца 18 века.

[32] А. Глицкий.

[33] А. Галицкий.

[34] И.Р. Прыжов. История кабаков на Руси. 1868.

[35] Б.Ф. Брандт. Борьба с алкоголизмом в России и заграницей.

[36] История винопития.

[37] История винопития.

[38] Б.Ф. Брандт.

[39] История винопития.

[40] В.О. Ключевский.

[41] Н. Новомбергский. Освобождение печати во Франции, Германии, Англии и России.

[42] Н. Новомбергский.

[43] Н. Новомбергский.

[44] Имеется в виду «Энциклопедия, или Толковый словарь наук, искусств и ремесел» (тома 1-35, 1751-80). Издатели — Дени Дидро и Жан Лерон Д’Аламбер. (Прим. ред.)

[45] Имеются в виду польско-литовская и шведская интервенция.


 [Н1]Хорошо бы оформить сноску…